Движения Генриха становятся замедленными. Он… притормаживает, рубит словно наугад.
Земля снова начинает дрожать… но это иная дрожь. Так дрожит оленёнок на хрупких ножках при рождении. И словно тихий звон колокольчиков вплетается в мешанину звуков.
Даже сквозь плотно сомкнутые веки проникают отблески янтарного сияния, которое мешается с алым.
В конце концов Генрих совсем замирает, и мы останавливаемся. Время будто растянулось, невидимые песчинки в песочных часах замерли в полёте.
Что происходит?
А потом будто лопается невидимая пелена. Разом сдергивается морок с окружающей земли, или спадает обруч, что давил на грудь и не позволял сделать вдох.
И я делаю его – этот глубокий вдох, и терпкий воздух обжигает лёгкие.
Мы снова двигаемся, Генрих делает шаг, и я вдруг чувствую, как мой бок прижимается к твёрдой и ровной тёплой поверхности. Стена?!
Стихли все звуки. Звенящая, невероятно чистая и прозрачная тишина – такая, верно, была над миром в день, когда его сотворили.
Медленно, робко я открываю глаза.
И запрокидываю голову, не веря в то, что вижу. Мне хочется смеяться от счастья.
Прямо передо мной, прекрасный и величественный, древний и юный, как лепесток, омытый утренней росой, высится Замок янтарной розы. Не во сне, не в мечтах, не придуманный и не спетый – настоящий, живой, неподвижный, но словно в любой момент готовый сорваться в полёт, как воплощённая в камне песня.
Каменные розы увивают янтарные стены. Две тонкие изящные башенки, галерея с рядом тонких колонн опоясывает стены, большие круглые окна с витражами, где прихотливо переплетаются собранные из разноцветного стекла розы с шипастыми стеблями, и рыжие прозрачные лисицы играют меж цветов.
И над всем этим великолепием – хрустально-ровное ночное небо с редкими пробликами мерцающих звёзд. Прохладный ветер овевает лицо, колышет спутанные пряди волос. Тихо. Спокойно. Прозрачный как слеза воздух безо всяких следов тумана. Как будто и не было его никогда, как будто мне это всё приснилось в кошмаре. Никого нет вокруг – и даже земля залечила раны, потому что я не вижу ни единой трещины ниже по склону, когда оглядываюсь по сторонам. Значит, мы закрыли разлом! Создали новую печать – и она, я верю, простоит века, так же, как стояли замки роз на Ледяных Островах.
Задыхаясь от восторга, я шепчу, цепляясь за тонкую ткань рубашки Генриха.
- У нас получилось, любимый… Мы смогли! Посмотри… посмотри только на эту красоту!
А он молчит, только тяжело дышит, опустив меч и левой рукой всё ещё обнимая меня за плечи.
- Прости. Но я не могу.
Я поднимаю глаза и вижу серые туманы, клубящиеся в его неподвижном, слепом взгляде.
Глава 54. Последнее письмо
Светлеющее небо. Рассветные лучи проникают сквозь полупрозрачные стены и подсвечивают их снаружи. Янтарь отзывается, вспыхивает всеми оттенками рыжего и золотого, играет отбликами, как живой. Магия стен такова, что находясь внутри, ты можешь наслаждаться солнечным светом, но снаружи не видно, что происходит в Замке.
Отмечаю это механически. Волшебная красота рассвета в Замке янтарной розы не трогает моего сердца. Не сегодня.
Иду одна по коридорам и анфиладам, ведя кончиками пальцев по стенам. Подушечки касаются рельефа там, где попадается резьба или выпуклые завитки. Приятно. Почти.
Один, два, три завитка… тонкие пальцы скользят по янтарным панелям. Я иду вперёд, не замечая красоты вокруг, не глядя на эту ожившую мечту, воплощённую грёзу, которая сводила с ума многих и многих долгие столетия. Теперь она у меня в руках. Но оплачена слишком страшной ценой.
Возвращаюсь мысленно на пару часов назад – туда, где мы оставили эту невероятно долгую, бесконечную ночь.
Когда туман рассеялся окончательно и последние клочья его на склонах Слепых холмов истаяли без остатка, я увидела, что земля усеяна обрубленными лапами каких-то тварей, похожими на конечности скорпионов, и ошмётками хитиновых панцирей. Но постепенно и они растворились в воздухе, как только их коснулись первые лучи солнца. Все трещины закрылись до единой, земля стала девственно чиста и черна, будто только что вспахана. Но спутников наших не было видно. Никого – на всем обозримом пространстве. И мне хочется надеяться, что всё же их просто вытолкнуло куда-то хаотическим порталом. Не буду думать о самом худшем. Не выдержу ещё и этого. Тело отца Ири нашли, когда твари из туманов его убили. Мы же на Слепых холмах сейчас одни. Это даёт мне робкую надежду.
Четыре… пять… шесть завитков… пальцы проскальзывают над пустотой там, где рельеф узора на стене ныряет в углубление… семь…
Я иду в комнату в самом конце янтарного коридора, где за полуприкрытой дверью меня ждёт любимый человек. Это самая ближняя комната, в которой нашлась кровать. Он дошёл туда сам. Запретил помогать, даже поддерживать. Просто сказал, что хочет немного отдохнуть.
И я оставила его одного ненадолго, как он просил. Ушла подальше. На самом деле, мне самой захотелось спрятаться - хотя бы на пять минут, чтобы как следует прореветься. Чтобы он не слышал моих слёз.
