Толкаю высокие створки тёмно-шоколадного дерева, на каждой из которых – выпуклая янтарная роза в середине золотого венка из листьев. Двери распахиваются от простого прикосновения, как будто ждали, что я приду.
Внутри уютно. Мне кажется, всё осталось, как было, со времен древних королей. По крайней мере, мебель выглядит более массивной и крепкой, чем та, что украшает королевские дворцы в нынешние времена. Менее вычурной. И она из тёмного дерева, а не белого, как любят сегодня. Широкий шкаф, секретер, стулья с выгнутыми спинками, крохотные столики… огромное витражное окно в полстены напротив. На нём – один-единственный белый лис держит в лапах янтарную розу на фоне восходящего солнца, укрытого розовыми облаками. Настоящее солнце там, за окном, подсвечивает всё это великолепие золотыми лучами.
Я перевожу взгляд на широкое ложе, где под королевскими вензелями прямо поверх белого покрывала, не снимая сапог и положив руки под голову, лежит мой Ужасный Принц. Невидящий взгляд широко распахнутых глаз остановился на потолке. На полу возле постели небрежно валяется меч.
Еле заметно дёрнул головой. Услышал, как я вошла.
- Ты была права, Эмбер. Я не должен был выпускать твою руку тогда, много лет назад, когда мы шли с тобой вдвоём по тёмному коридору. Судьба наказала меня за слепоту.
Мне хочется его ударить, чтобы выбить это спокойствие и равнодушие из голоса.
- Не говори так! Мы бы не стали теми, кто мы есть сейчас, не ценили бы так друг друга, если б не пережили… и это мы тоже переживём. Подарок! Ты можешь сделать темно?
Мой лис… вернее, мой Замок, со мной больше не разговаривает. Но он всё слышит и всё понимает.
Витражная картина в раме окна темнеет. Её словно заволакивают тучи. И с каждой секундой гаснет свет в комнате, пока не наступает абсолютная тьма.
Я медленно, неуклюже, путаясь непослушными пальцами в шнурках расстёгиваю платье на спине. Ткань с шелестом скользит по моей коже и опадает к ногам смятой розой, которую я почти не вижу в темноте.
Резкий вдох через стиснутые зубы – я слышу, как он втягивает воздух.
- Что… ты делаешь?
- Я приказала выключить свет. Теперь мы вместе в этой темноте, как тогда. Я снова хочу прижаться к тебе, и чтобы ты излечил мои страхи.
Иду осторожно в обнимающей меня тьме. Надеюсь, я хотя бы правильно запомнила направление. Наконец ребро постели мягко тычется мне в ноги. Опускаюсь на неё, тянусь, нащупываю впереди тонкую ткань рубашки, которая не может скрыть жара его кожи.
Устраиваюсь рядом, опускаю голову на плечо. Чувствую, что он вздрагивает, ощутив, как тесно и без малейшей попытки спрятаться, в абсолютной, предельной честности я прижимаюсь к нему всем телом. Веду рукой вниз, робко ныряю под рубашку, кладу руку ему на живот.
Запястье перехватывает кольцо сильных пальцев.
- Мне не нужна твоя жалость.
- Кто здесь говорит о жалости? Я влюбилась в тебя без памяти, когда мне стукнуло семнадцать. Много лет сходила с ума, не зная, где ты и с кем ты. Сыпала на подушку ту дурацкую пряность, что ты подарил, и засыпала с ней в обнимку, зарываясь лицом. Вдыхая твой запах и представляя, что ты рядом. И вот наконец ты рядом. Так что не смей меня отталкивать! Лучше… помоги немного. Я… не совсем представляю, что мне делать дальше.
Молчание. Вздох.
- Глупый, глупый Птенец… родная моя.
Даже если звёзды упадут с небес, я буду помнить.
Даже если реки вскипят и выйдут из берегов, не забуду ни единого мгновения.
Любовь с привкусом горечи. Наслаждение с привкусом боли.
Целый мир – на кончиках пальцев в темноте. На губах, которыми он собирает моё рваное дыхание.
Целая вечность – сжатая в минуты и секунды. И я обрываю её как розу, лепесток за лепестком, и когда выплываю, наконец, обессиленная, из океана нашей нежности и голодной, неутолимой потребности друг в друге, у меня в руках остаётся лишь стебель с острыми, ранящими до крови шипами.
Он беспокойно спал, раскинув руки, когда я неслышно поднялась с постели, завернувшись в простынь.
Одними губами – припухшими, исцелованными, попросила Замок зажечь немного света. Под потолком заплясали янтарные огни, роняя тёплое мерцание, словно стайка свечей.
Тёмные брови Генриха нахмурились, ресницы бросили длинные тени на лицо. Я замерла на мгновение - испугалась, что разбужу, смертельно испугалась, что тогда не успею совершить задуманное. Надо сейчас, надо скорее, пока яростный вулкан силы клокочет внутри. Больше никогда у меня столько не будет. Магия на крови – самая сильная.
Но он не проснулся.
На ватных ногах я дотащила непослушное тело до ближайшего чайного столика. Упала на атласное круглое сидение крутоногого стула.
- Подарок… перо и бумагу. Есть?
Передо мной очутился желтоватый лист плотной бумаги с королевскими вензелями. Рядом с глухим стуком приземлилась чернильница, из которой торчало длинное гусиное перо.
Я выхватила его… получилось не с первой попытки, правда. Пальцы дрожали.
Вывела трясущейся рукой первое слово.
Перо сломалось, жирная клякса легла на чистый лист.
- Подарок… заново.
Ещё один лист. Я сделала глубокий вдох, попыталась унять бешено колотящееся сердце.
