- Если бы тебе пришлось вытерпеть столько лишений, как мне, чтобы добыть эту самую джименею, ты бы тоже о ней соловьём разливалась! Начать с того, что этот остров не нанесён ни на одну карту, и нам пришлось разыскивать его по описаниям немногих выживших, которым удалось сбежать от местных людоедов…
- Шутите! – ахнула я.
Принц фыркнул где-то над моим правым плечом.
- Ну вообще-то да, не удержался, прости. Но лишения и правду были! Я чуть не отбил себе всю… эм-м-м… совесть, когда шендарахнулся с пальмы. Чтоб ты знала, за этими самыми орехами очень высоко нужно лезть по совершенно голому стволу, который к тому же ещё и весь шатается!
- Бедный-бедный принц! Вот с тех пор, видимо, в его организме и не достаёт некоторых важных черт характера. Растерял при падении, - покачала головой я, хотя в темноте и не видно.
- Тебе смешно, маленькая язва, а я месяц ходил весь враскоряку!
- Оно хоть того стоило? – я изо все сил изобразила голосом участие, хотя так и подмывало расхохотаться, стоило представить себе эту картину.
- Ещё бы! Чтоб ты знала, джименея славится как лекарство от ста болезней, и продается на рынках Материка из расчета грамм за унцию золота! Успокаивает нервы, будоражит чувства, и…
Он замолчал и остановился. Я остановилась тоже.
- Что – «и»? – поторопила я рассказчика. Рассказ меня не на шутку увлёк.
- …и мы пришли, - мрачно закончил фразу Генрих.
Только теперь я заметила, что в паре шагов от нас тонкая, еле видимая полоса света рисует очертания двери. Стоит протянуть руку – и вот она! Свобода. Там, впереди, должна быть лестничная площадка. Всего лишь перейти ее, свернуть в правильном направлении и оказаться в другом коридоре – ярко освещенном, красиво обставленном… совсем обычном.
Я уже различала тихие голоса и дамский смех – кто-то из гостей поднимался по лестнице, возвращался с бала в свои покои.
Подуло слабым сквозняком.
- Открывай и иди. Я останусь здесь.
Генрих отпустил мою руку и кажется, сделал шаг в сторону.
А у него изменился голос… Стал какой-то странный. Задумчивый. Сухой.
Я почувствовала себя вдруг героиней той старой сказки, в которой ровно в полночь чары развеялись, и карета превратилась в тыкву.
Протянула руку и робко коснулась деревянной рельефной поверхности. И правда – дверь на месте… Нащупала дверную ручку, потянула на себя. Слабое освещение выхватило из темноты очертания фигуры стоящего рядом человека – руки сложены на груди, прислонился к стене напротив в небрежной позе. Жаль, что я снова не узнаю, какого цвета глаза у этого Ужасного Принца.
Я сжала дверную ручку крепче. Спину прямо, и голос у меня дрожать не будет.
- Благодарю, милорд! Вы очень мне помогли с моей... боязнью темноты. Я непременно расскажу вам после, подействовал ли метод.
- Не стоит. В твоих же интересах, чтобы нас не видели рядом.
Какое неподвижное лицо. Как жестка линия плотно сомкнутых губ.
- Отчего же?
- Как ты правильно заметила, у меня не слишком хорошая репутация. Не хочу, чтобы о тебе пошли пересуды. Нелегко будет объяснить, при каких обстоятельствах мы познакомились. Так что лучше делать вид, что и не знакомы вовсе. А пожалуй, и самим об этом забыть.
- Почему?
Секундное молчание, кажется, выстудило весь воздух между нами.
- Хочешь, чтобы я сказал это вслух? Пожалуйста. Я всегда предпочитаю говорить правду – даже если она горька на вкус.
Генрих наклонился чуть ближе ко мне, подался вперёд, и сказал тихо, но так отчётливо, что каждое слово полетело в меня, будто камень.
- Почему?.. Потому что мне не нужны обязательства. А тебе – не нужно без обязательств. И мне нечего тебе подарить – у меня только шаткая палуба под ногами и звездное небо над головой вместо замка для прекрасной принцессы. Когда-нибудь он обязательно будет у меня, свой замок. А пока… лети, Птенчик! Я не буду становиться на твоём пути, чтобы ненароком не помять крыльев.
Отчего-то стало обидно, и волна горечи затопила сердце. Я расправила плечи и вздёрнула подбородок.
- Знаете, Ваше высочество… Если вам в жизни попадались только девушки, которым от вас нужны были только титулы и замки, то мне вас искренне жаль!
Он неожиданно вскинулся, расцепил руки, глаза сверкнули раздражением.
- Нечего корчить из себя доморощенного философа!
- Ничего я не корчу! В отличие от некоторых, я не становлюсь в трагические позы и не придумываю за других людей мотивы их поступкам!
- Нет, конечно! Ты ничего не корчишь! Ты просто маленькая всезнайка, которая думает, что видит всех насквозь, хотя у самой жизненный опыт ограничивается папочкиным дворцом и школьной библиотекой.
- А вы… вы… безответственный болтун и бабник!
Вот. Я это сказала. Кажется, заразилась от Ужасного Принца вирусом безголовой прямолинейности и длинноязычности.
Генрих резко рванул вперёд, схватил эту дурацкую дверную ручку прямо поверх моей руки и распахнул дверь передо мной на ширину ладони. Глаза горят, брови грозно сдвинуты к переносице… Страшный и красивый до ужаса.
- Я тебя куда надо довёл? Довёл. Получите и распишитесь. Выход – прямо. И имей в виду, Птенчик….
