Меня усадили по левую руку от Рона. Он снова был в привычном чёрном – но этот цвет лишь сильнее оттенял его бледность и отрешённый вид. Рон был со мной безупречно вежлив, предупредителен как никогда. Отодвигал стул, наливал напитки, расспрашивал о том, удобно ли я разместилась в своих покоях, не нужно ли мне чего… я почувствовала, что он делает всё, что может, чтобы я не подумала, что нежеланная гостья здесь, или что я для него обуза.
На мне было простое серое платье, отороченное чёрным кружевом по вороту и краям длинных узких рукавов. Как нельзя лучше отражало оттенки моего сегодняшнего настроения.
Хотя… Что-то изменилось и в самой атмосфере этого места. Как будто из него исчезла душа. Бледный свет слабо струился из окон. Камень, из которого сложен был Замок ледяной розы, перестал излучать тепло. Даже стены, кажется, потемнели и стали серыми, как тучи.
Я, наконец, поняла, чего не хватает. Смеха, который журчал ручейком. Топота быстрых ног – эта девочка всегда носилась по коридорам Замка, как угорелая.
Мне в глаза бросились пустующие места за столом.
- Рон, а где Кэти?
Лязгнули столовые приборы. Он сбился на секунду, а потом продолжил методично разрезать бифштекс, глядя на него так, будто это было самое важное дело на свете.
- Я попросил её уехать. Она больше не будет приезжать в Замок ледяной розы.
- Но вы же с ней так дружили с самого раннего детства… Может, не нужно было…
- Нужно. Эмбер, прости, я не хочу об этом говорить.
Несколько минут я просто наблюдала как завороженная за чёткими, выверенными движениями его рук.
Потом тронула его осторожно за рукав.
- Рон, послушай… нам вовсе не обязательно спешить!.. Ну, со свадьбой. Я поговорю с отцом. Помнишь, ты рассказывал, что сможешь вступить в полные права владения частью родового имущества только к двадцати одному году? Отличный предлог. За это время, возможно, мы сумеем… - я запнулась, не зная, как продолжить.
Рон вздохнул. Впервые с начала разговора посмотрел на меня. Я увидела, что его взгляд смягчился. Самую чуточку. В глубине его чёрных глаз застыло что-то странное, чему я не могла подобрать точного определения – как будто тот холод, который едва не заморозил меня, уже превратил его сердце в лёд за эти несколько дней.
Он взял мою руку и поцеловал кончики пальцев.
- Спасибо тебе.
- Отец, я никогда ни о чём не просила лично для себя! Но сейчас прошу. Дай мне эти несколько лет – просто отсрочку, чтобы смириться с неизбежным. Какая тебе разница? Замок ледяной розы всё равно у тебя в кармане.
Он ничего не отвечал и долго смеривал меня мрачным взглядом. Но всё же это не было отказом.
Я развернулась и вышла из его покоев.
С тех пор, как свадьбу отложили, мои отношения с Роном снова вышли из минуса в ноль. То есть, стали почти как прежде. Но вот вывести в плюс никак не получалось. После того «недопоцелуя» нам обоим стало так неловко, что мы даже не пытались повторить.
Мы часто виделись в школе, пока не завершили обучение в восемнадцать, а после я время от времени навещала Замок ледяной розы, где всегда встречала тёплый и радушный приём.
А Кэти Лоуэлл больше не появлялась в Замке. Мы не говорили о ней – но каждую зиму, когда время подбиралось к самым жгучим морозам и самым тёмным дням, я видела по мраку, сгустившемуся в глазах Рона, что он по ней тоскует. Потому что раньше каждые зимние каникулы стены Замка оживали, вокруг становилось светлее, и серебристый смех этой девочки снова журчал тут и там. А теперь было пусто. Я не могла восполнить эту пустоту – и меня начинал охватывать страх, что не смогу никогда.
Когда учёба в Эбердин подошла к концу, мы оба с Роном задумались над тем, что делать дальше. У него был простой и понятный план – поступить в помощники Королевского Архивариуса. Худого и жилистого типа, крайне нелюдимого, который страдал проблемами с печенью и собирался в ближайшие годы выйти на пенсию. А вот чем заняться мне…
Сверстницы одна за другой выходили замуж. Хотя я и не была ни с кем слишком близка, круг знакомств стал всё больше сокращаться. Мужние дамы не особенно стремились приглашать на чай неокольцованную девицу моей наружности. На мероприятия для потенциальных невест мне вход был тоже заказан, потому что я была просватана. Так я и зависла – никому не нужная и везде не к месту.
Не то, чтобы меня сильно тяготило вынужденное одиночество – я к нему более чем привыкла и носила как удобные домашние туфли – но сидеть в четырёх стенах отчего дома после какого-никакого оживления в Эбердин было невыносимо.
