Той осенью я пошла в седьмой класс, то есть перешла из средней в Высшую школу Уэлча, которая располагалась на вершине горы с видом на весь город. К школе вела дорога с крутым подъемом. Сюда возили автобусом детей из Уэлча, а также из городков Дейви и Хемпхилл – слишком маленьких для того, чтобы иметь свою собственную старшую школу. Среди учеников было много детей из бедных семей с доморощенными прическами и одетых в дырявую обувь. Среди них я чувствовала себя комфортно.
Динития тоже перешла в эту школу. Утро, проведенное с ней в бассейне, было, пожалуй, самым счастливым за все время моей жизни в Уэлче. Но Динития больше не приглашала меня плавать. И хотя это был публичный бассейн, я не чувствовала себя вправе появиться там утром без приглашения. Мне кажется, мы обе понимали, что не стоит бросать вызов общественному мнению и афишировать межрасовую дружбу. Во время обеденного перерыва Динития общалась со своими чернокожими друзьями и подругами, но поскольку мы учились в одной классной комнате, то часто обменивались записками во время уроков.
Динития сильно изменилась. Она начала пить пиво в школе. В банку от безалкогольного напитка она наливала пиво Mad Dog 20/20 и приносила ее в класс. Я поинтересовалась, что с ней произошло, и она сказала, что у ее матери появился новый бойфренд и ситуация дома не самая лучшая.
За день до Рождества Динития передала мне записку с вопросом о том, какие женские имена на букву «Д» я знаю. Я перечислила все имена на «Д», которые смогла вспомнить: Диана, Донна, Дора, Дреама и Диандра, а потом написала вопрос: «Зачем?» Динития передала мне записку со словами: «Кажется, я беременна».
После рождественских каникул Динития в школе не появилась. Прошел месяц, и я решила узнать, что с ней произошло, и пришла к ней домой. Я постучала. Дверь открыл мужчина с цветом кожи кирзового сапога и желтыми от никотина глазами. Он не отворил второй застекленной двери, и мне пришлось разговаривать с ним через нее.
«Динития дома?» – спросила я.
«А чего это тебя интересует?»
«Я бы хотела ее увидеть».
«А она тебя не хочет видеть», – сказал мужчина и закрыл дверь.
После этого я пару раз мельком видела Динитию в городе. Мы помахали друг другу руками, но не обмолвились ни одним словом. Потом я узнала, что ее арестовали за то, что она зарезала бойфренда своей матери.
Девочки в школе постоянно судачили, кто девственница, а кто нет. И обсуждали, что они сами позволят своим парням с собой делать, а что нет. Мир разделился на девочек с бойфрендами и тех, у кого их не было. Вопрос бойфрендов стал ключевым. Я знала, что парни – опасные существа. Они могут говорить, что любят тебя, но хотят они от тебя только одного.
Хотя я не доверяла парням, в глубине души я хотела, чтобы один из них проявил ко мне интерес. «Ухажер» Кенни Холл был не в счет. Я думала о том, что если у меня появится бойфренд, смогу ли я его остановить, когда он захочет зайти слишком далеко. Но эти проблемы меня пока не касались. Проблема заключалась в том, что, как Эрни Гоад неоднократно мне высказывал (что случалось при каждой с ним встрече), я так страшна, что даже последняя собака ко мне близко не подойдет. Эрни всегда объяснял, что именно он имеет в виду – он говорил, что я такая страшная, что, если захочу, чтобы со мной поиграла собака, мне придется привязать себе на шею кусок сырого бифштекса.
Мама говорила, что у меня «хара́ктерное» лицо. Я понимала, что она выражается уклончиво, чтобы меня не обидеть. Мой рост был почти 182 сантиметра, я была бледна, как живот лягушки, мои колени были огромными, а локти постоянно задевали вс¸ и вся. Однако самой непривлекательной и заметной особенностью моего облика были зубы. Они отнюдь не были гнилыми или кривыми, боже упаси. Напротив, мои зубы были абсолютно здоровыми. Просто они были большими, и бурно росли, так что вылезали из моего рта. Они выпирали изо рта с таким энтузиазмом, что мне было сложно сомкнуть губы и приходилось вытягивать верхнюю губу, чтобы их прикрыть. Если я смеялась, то всегда скромно прикрывала рот рукой.
Лори старалась убедить меня, что у меня совершенно нормальные зубы. «Они просто чуточку крупноваты, – дипломатично говорила сестра. – В тебе есть свое очарование, как у Пеппи Длинныйчулок». Мама говорила, что именно челюсть делает мой внешний вид таким «хара́ктерным». Брайан заявлял, что в моем прикусе есть определенные удобства – я могу съесть яблоко через металлический забор из крупной сетки.
