Я позвонила ему на телефонный номер в квартире дедушки и перечислила все причины. Я сказала, что ему придется найти работу для того, чтобы оплачивать часть квартплаты и продуктов. Он может жить в моей комнате, места в ней было достаточно. В нашей квартире потолок не тек, и туалет со спуском воды.
Я закончила свою тираду. Брайан молчал. Потом он спросил: «Так когда можно приезжать?»
Точно так же, как и я, Брайан сел на автобус на следующее утро после окончания одиннадцатого класса. На другой день после своего приезда в Нью-Йорк он нашел работу в кафе поблизости от редакции Phoenix, в Бруклине. Он сказал, что Бруклин ему нравится больше, чем Манхэттен или Бронкс, и ждал меня после работы в редакции иногда до ранних петухов для того, чтобы вместе вернуться на метро домой. Он никогда не объяснял, почему так поступает, но, скорее всего, это была детская привычка, которая подсказывала ему, что вдвоем нам легче справиться со сложностями, которые могут нас ждать.
Я расхотела идти учиться в колледж. Образование казалось мне дорогостоящим мероприятием, а диплом журналиста давал бы мне возможность той работы, которую я уже имела. Я решила, что всему необходимому могу научиться на рабочем месте. Надо быть внимательной, тогда можно подхватить что-то «на лету». Если я что-то не понимала, например, слова «кошерный», haute couture[57] или Таммани-холл[58], я открывала словарь или кого-нибудь спрашивала. Однажды во время интервью мне сказали, что определенная государственная программа отбрасывает нас назад, во времена Эры прогрессивизма[59]. Вернувшись в редакцию, я открыла словарь. Майк Армстронг поинтересовался, что я там ищу. Я объяснила, и он спросил, собираюсь ли я пойти учиться в колледж.
«Зачем мне бросать работу для того, чтобы учиться? – спросила его я. – У тебя выпускники колледжа работают на одинаковых со мной должностях».
«Имей в виду, что в мире есть работы более престижные и интересные, чем эта, – ответил Майк. – Может быть, придет время, и тебе такую предложат. Но без диплома из колледжа ты не сможешь ее получить». Майк обещал, что, если я закончу колледж, могу вернуться в его газету. Я сказала, что подумаю над тем, что он мне сказал.
Лорины друзья считали Колумбийский университет лучшим университетом города. В то время в него принимали только мужчин, поэтому я подала документы и была принята в аффилированый с ним Барнард-колледж. Образование оказалось довольно дорогим, но я получила стипендии и ссуды, а также частично оплачивала из того, что успела накопить за время работы в газете. Чтобы окончательно заплатить за образование, мне пришлось целый год отвечать на телефонные звонки в компании на Уолл-стрит.
После начала занятий я уже не могла платить свою долю квартплаты. По счастью, женщина-психолог, живущая в районе Верхний Вест-Сайд, предложила мне комнату в своей квартире за то, что я буду приглядывать за ее двумя маленькими сыновьями. В выходные я работала в художественной галерее, сгруппировала все свои классы и занятия в два рабочих дня и стала работать редактором новостей в Barnard Bulletin. Через некоторое время я бросила эту работу, потому что мне предложили позицию ассистента в одном из крупнейших журналов города. Здесь работали писатели, у которых выходили книги, репортеры, освещавшие войны и бравшие интервью у президентов. Я проверяла их представительские счета, высчитывала количество знаков в их статьях и переправляла им почту. Мне казалось, что я многого добилась в этой жизни.
Родители время от времени звонили нам с телефона из дедушкиной квартиры и рассказывали о том, что происходит в Уэлче. Я начала бояться этих звонков, потому что каждый раз у них случалось что-нибудь нехорошее: оползень снес остатки лестницы, соседи Фриманы грозились запретить пользоваться их домом, Морин упала с лестницы и сильно рассекла себе голову.
Когда Лори услышала о падении Морин, то заявила, что ей тоже надо перебираться в Нью-Йорк. Нашей младшей сестре было 12 лет, и мне казалось, что она еще слишком мала, чтобы покидать родительский дом. Когда мы переехали в Западную Виргинию, ей было всего четыре, поэтому она не знала и не помнила ничего, кроме Уэлча.
«А кто ею будет заниматься?» – спросила я Лори.
«Я, – отвечала она, – и жить она будет у меня».
Лори позвонила Морин, которая с радостью отнеслась к ее предложению и только после этого поговорила с родителями. Мама сказала, что ей нравится Лорин план, а папа заявил, что Лори украла у него всех детей, за что он лишает ее наследства. Морин приехала в начале зимы. К тому времени Брайан переехал в квартиру поблизости к порту, и мы использовали его адрес для того, чтобы записать Морин в школу. По выходным мы встречались в квартире Лори, готовили свиные отбивные и варили горы спагетти с тефтелями. Мы вспоминали о сумасшествии, которое пережили в Уэлче и смеялись до слез.
