— Нет, не нужно. Раньше князья на Тойоле мерялись силой, выясняли, кто равен, кто сильнее, а кто может повести всю стаю, все кланы. А тут?..
— Так бы и спросила. Дьян может, последние годы только Дьян. Арвист пока ему уступает. Неизвестно, догонит ли. Остальные чёрные слабее этих двоих.
— Спасибо. Я поняла, — Кантана двигала по столу разложенные замысловатым узором изумруды и сосредоточенно хмурила лоб.
Каждый мастер помнит свой узор, и если его сложить, сразу понятно, чего не хватает. Теперь узор немного не складывался, но она всё равно была довольна новым набором, и поняла уже, как с ним обращаться. Отныне она могла не только управлять всем Шайтаканом, но и пробовать плести узоры силы. Как плести, она помнила, конечно, но тут дело не только в знании, надо чувствовать. Чувствительность сразу не придёт. Ах, если бы ещё заполучить те камни, которые носит на браслетах бабушка Витана! Может, попросить? Это неловко, конечно, но… А умеет ли бабушка сама плести?..
— Ты влюблена в него, как кошка! Я ведь вижу, — бросила ей Мантина.
— Даже не стану отрицать. Юта вот не возвращается. Надо её поискать, — она вздохнула.
Да-да, скорее к бабушке Витане. Уж со спутницей та умеет обращаться.
Кантана одним щелчком отправила свои сокровища в тайник, потом переоделась в привезённый Мантиной костюм, села к зеркалу и принялась причёсываться. Юта, ну что за глупая кошка! Как её позвать?
Тяжёлый узел на затылке, шпильки с изумрудами и алмазами — Даннидира умела прикалывать алмазы так, что в лучах солнца вокруг головы повисал радужный ореол. Нить из жемчуга и изумрудов, обвившая причёску. Диадема не нужна, её можно надеть и потом, если потребуется — это один щелчок пальцев. Кантана одевалась, как на большой приём.
Подумать только, как волновалась Арвиста, просила не поднимать шум из-за какого-то обряда чаш. Чаши, отобранные против правил — да кого это особенно волнует?
— Пожалуй, я спущусь и посмотрю, — сказала она Мантине. — Не думай, меня никто не заметит, пока сама не захочу. Интересно ведь, чья чаша достанется моему мужу.
— Почему ты считаешь, что тётушка Сандира стоит твоего доверия, а Дьян — нет?
Кантана не успела ответить, — они услышали шум и полный ужаса крик, здесь же, в башне.
Кричали сверху. Мантина первая взбежала по лестнице, Кантана — за ней. И…
На верхней площадке, скорчившись, лежала Альгейла и всхлипывала. Здесь же, в шаге от неё, стоял Сайрон Тайон, но не приближался и к девушке не прикасался.
— Не подходите, тут ловушка! — крикнул он, — я уже позвал Хозяйку, она приведёт чёрного!
Мантина ахнула, прижимая к груди руки. Кантана уже заметила, что Альгейла запуталась в сети из почти прозрачных нитей с крупными, в локоть шириной ячейками, по углам ячеек кое-где были пришиты камешки. О, Даннидира отлично знала, что это такое. Но сеть с шадом — на драконьем празднике, где все друг другу доверяют и никто не беспокоится о безопасности? Кроме стражей, конечно.
— Отойдите все! — велела она, а сама, напротив, присела рядом с девушкой и принялась распутывать сеть.
Кое-где она просто разрезала сеть, чтобы не возиться долго — это просто, переодеть кольцо и браслет, коснуться указательным пальцем камня колье, и тыльная сторона ладони режет лучше ножа. Сайрон оторопел, поняв, что она делает.
— Ты… ты… — он забыл, как разговаривать.
— Ну вот, — она сгребла обрезки сетки и бросила в сторону, и лишь тогда подняла взгляд на Сайрона.
— Ты думаешь, это я сделала? Нет, не я, что ты. Скорее всего, это на меня поставили сеть.
Она была потрясена не меньше прочих. Даже больше. Действительно, ведь сеть точно поставили на неё! Из-за вчерашнего? Из-за того, что она летала с Дьяном?!
Эти ловушки изобрели не вчера, они были известны ещё в Исконном мире, разные, простые и посложнее. Но чтобы их ставили драконы на драконов — никогда!
Когда-то Даннидира спасала своего младшего, который попал в ловушку, тоже растерялся и превратился, и висел, обессиленный, над пропастью, закутанный в огромную сеть. Какой же он был шалопай, непослушный мальчишка, тот её любимый младший сын! В давно сгинувшем Исконном мире тоже людям что-то было нужно от драконов.
Альгейла пошевелилась, села, обхватив колени. Она была очень бледной, тряслась, как от озноба. — Малышка, всё хорошо, — Кантана порывисто её обняла, согревая. — Ты прилетела ко мне, да? Запомни, попав в ловушку с шадом, нельзя менять обличье, много сил потеряешь. Но ничего, полежишь и отдохнёшь, пройдет.
— Я знаю… Я хотела тебя позвать, — сказала Альгейла, запинаясь. — Там тебя ждут. А ты почему… так? Как это возможно?.. — она, конечно, тоже имела в виду, как можно трогать шад голыми руками.
— Я другая, — сказала Кантана, — я Изумрудная. Тебе плохо от шада, а мне плохо без него. Меня бесполезно ловить такой сеткой.
— Изумрудная? — выдохнула Альгейла и даже перестала дрожать, Сайрон Тайон тоже закашлялся от удивления.
