— Выйди вон, предательница.
Кейт пожала плечами и вышла, даже не подумав вспыхнуть или начать оправдываться. Ночь, проведенная в качестве леди Лоусон, сотворила с ней чудо — впервые в жизни Кейт ощутила себя свободной. И возвращаться в ярмо не собиралась.
Леди Дженет некоторое время подумала, а потом вышла к страже.
Черное платье, волосы тщательно — насколько это можно сделать без служанки — уложены в прическу, молитвенник в руках, дорогой, фамильный — его Ирэна потребовать не догадалась, впрочем, ей никогда не было дела до молитв. Даже когда Дженни стала леди Кон’Ронг, Ирэна спокойно отдала ей фамильную реликвию, и Дженни с гордостью носила молитвенник в храм, напоказ, чтобы все видели и завидовали.
Осознать своим умишком, что леди Ирэна просто не считала молитвенник реликвией — книжка, и только, Дженет не могла. В семье Фрумс самым ценным считались как раз предметы, имеющие отношение к религии.
Не к вере, нет, верующими их назвать было нельзя. А вот религиозными фанатиками и ханжами — спокойно, только кому надо было объяснять Фрумсам их заблуждения? Отродясь в селах таких юродивыми считали и подальше держались, чтобы породу не портить.
Так что леди шествовала по коридорам, с двумя стражниками за спиной, и отмечала изменения.
Вот служанка не поклонилась, отхлестать бы мерзавку по щекам, да уже нельзя, стража и не даст. Вот смутно знакомый мужчина снимает со стен картины на религиозные темы… тут уж леди не выдержала.
— Повесь обратно, холоп!
Слуга обернулся, увидел леди, но остановиться даже и не подумал.
— Хозяйка приказала — снять и выкинуть. Или бедным раздать.
— Я тут… — привычно начала леди Дженет и осеклась.
Не хозяйка.
Нет, не хозяйка.
И, судя по наглой морде, слуга это отлично понимал, потому и ухмылялся так нагло. Еще минута, и леди кинулась бы, вцепилась ему в глотку… кое-как сдержалась, прошла мимо.
— Законная хозяйка, — прозвучало ей в спину, словно удар камнем между лопаток.
Твари!
Вы поплатитесь, вы за все поплатитесь!!!
Тиана лежала в комнате, которую они раньше делили с Иваром. Бледная, спокойная… леди даже сначала не поверила. Разве так бывает — чтобы ты была жива, а твоего ребенка не было?
Это же неправильно, так неправильно, что мир отказывается признавать факт, и все чувства упорно говорят, что ты ошиблась, ошиблась…
Леди коснулась руки дочери.
Та была твердой и ледяной, как кусочек снега.
И только тогда леди осознала все до конца. И слова Кейт, и происходящее — и не выдержала.
Взвыла, заголосила, как обычная сельская баба, упала на колени рядом с дочерью… только Тиана ее уже не слышала.
Стражники переглянулись и деликатно вышли за дверь.
— Ишь, голосит. Убивается, — вздохнул тот, что постарше.
Тот, что помоложе, никакого уважения к материнскому горю не испытал. Не было еще у него ни детей, ни потерь…
— Сама она во всем и виновата. Коли на чужих детей руку поднимаешь, жди, что свои помрут, завсегда-то так… или род прервется, или что другое судьба отнимет, да так, что страшнее не придумаешь. Сам знаешь.
— Знаю. А все ж жаль ее, хоть и гнида.
— Гнида, — согласился молодой. Подумал пару минут: — Нет. Не жаль. Поделом ей, твари подлючей.
Пока леди рыдала над дочерью, в другом конце замка другая леди готова была на коленях возносить хвалу всем богам сразу. И каждому в отдельности, чтоб уж точно дошло до адресата.
Джинджер была жива и даже почти здорова.
Спешно вызванный ночью лекарь (за тройную оплату) обнаружил у девушки сотрясение мозга, но не слишком сильное, и рекомендовал лежать. Джинджер и лежала.
Аликс и Кларисса наперебой хлопотали у ложа «раненой героини», потом Аликс в четыре руки выпихнули утешать Лесли, а Кларисса осталась с дочерью. И сейчас сидела рядом, читала Джин книгу из библиотеки Кон’Ронга.
— Дракон распахнул крылья и начал спускаться…
Джинджер прикрыла глаза.
— Мам, я устала.
— А ты попробуй поспать.
— Так я самое интересное просплю! Что творится в замке?
— Леди Ирэна решила отложить суд на один день — до похорон Тианы. А потом уж… Кстати, лекарь осмотрел Сэндера. У него спина сломана, считай, до пояса — труп. Никогда не сможет встать, быть с женщиной, иметь детей… все. Это неизлечимо.
Сочувствовать подонку Джин не стала.
— Туда ему и дорога.
— Его сейчас снотворным напоили, а так… рвался вены перерезать или удавиться… Ирэна сказала, что отправит его к отцу с описанием подвигов и позаботится, чтобы живым доехал.
— Да… Тиану жалко. Если бы не этот сукин сын…
— Не ругайся, леди это не к лицу.
— Это не ругательство, это определение.
— Может быть. Но… ты не права, Джин.
— В чем же?
— Я о Тиане. Если человек готов продать всех и вся ради своего удобства, то туда ему и дорога. Сэндер не сбил ее с пути истинного, он просто предложил ей вкусный кусочек. Будь она порядочнее, она бы отказалась, а она решила пойти на все ради денег и титула. Ну и… итог закономерен.
— Судить по одному поступку? Многие бы выдержали искушение?
Кларисса пожала плечами.
