— Дайте пройти! Пропустите его! — весело закричали вокруг, но и не подумали расступиться.
— Где же ты раздобыл эту клоунскую хламиду, Хиссун? поинтересовался Гизнет.
— Взял напрокат, — откликнулся Хойлан.
— Спер, наверное, — с издевкой предположил один из его братьев.
— Нашел подвыпившего рыцаря в темной аллее и обобрал его как липку!
— Прочь с дороги! — воскликнул Хиссун, которому все труднее становилось сохранять спокойствие. — У меня важное дело.
— Важное дело! Важное дело!
— Он идет на прием к понтифексу!
— Понтифекс хочет сделать Хиссуна герцогом!
— Герцог Хиссун! Принц Хиссун!
— А почему бы не лорд Хиссун?
— Лорд Хиссун! Лорд Хиссун!
В их голосах слышалось что-то недоброе. Десять или двенадцать человек окружили Хиссуна плотной стеной. Сейчас ими двигали обида и зависть. Его пышный наряд, наплечная цепь, эполет, башмаки, плащ… — слишком уж, на их взгляд, вызывающий, слишком высокомерный способ подчеркнуть открывшуюся между ними пропасть. Мгновение спустя чьи-то руки принялись дергать его за камзол, тянуть за цепь. Хиссуну стало страшно. Уговаривать их бесполезно, пробиться силой — попросту безрассудно, а ожидать, что вот-вот появится патруль прокторов, — безнадежно. Он предоставлен самому себе.
Стоявший ближе всех Ванимун потянулся к плечу Хиссуна, словно намереваясь его толкнуть. Хиссун отстранился, но Ванимун успел оставить грязный след на светло-зеленой ткани плаща. Внезапно Хиссуна охватила бешеная ярость.
— Не смейте прикасаться ко мне! — заорал он, рисуя в воздухе знак морского дракона.
Издевательски посмеиваясь, Ванимун вцепился в него второй раз. Хиссун перехватил его запястье и стиснул так, что наглец побледнел.
— Ой! Отпусти! — простонал Ванимун.
Хиссун дернул его руку вверх и назад, грубо развернув противника к себе спиной. Особыми бойцовскими качествами Хиссун никогда не отличался — для этого он был слишком маленьким и хрупким — и полагался обычно на быстроту и смекалку, но в гневе не давал спуску никому. И сейчас, чувствуя, как его переполняет ненависть, низким, напряженным голосом он процедил:
— Если надо будет, я сломаю тебе руку, Ванимун. Не желаю, чтобы меня кто-то трогал!
— Больно!
— Будешь еще руки распускать?
— Уж и пошутить нельзя…
Хиссун до предела вывернул руку бывшего приятеля.
— Я тебе пошучу.
— От-т-пу-у-у-сти-и-и…
— Если будешь держаться от меня подальше.
— Ладно… Ладно!
Хиссун отпустил Ванимуна и отдышался. Сердце бешено колотилось, он весь покрылся потом, но не хотел даже думать о том, как сейчас выглядит. А Эйлимур так старалась…
Его противник отступил назад, с угрюмым видом потирая запястье.
— Он боится, видите ли, что я испачкаю такой шикарный наряд. Не хочет, чтобы простые люди его замарали.
— Именно так. А теперь — прочь с дороги. Я уже опаздываю.
— Надо думать, на банкет к короналю?
— Совершенно верно. Опаздываю на банкет к короналю.
Ванимун и остальные так и остались стоять с широко раскрытыми от удивления глазами; их лица выражали нечто среднее между презрением и почтительностью. Хиссун растолкал их и зашагал через площадь. У него мелькнула мысль, что вечер начинается не слишком удачно.
В один прекрасный день, в разгар лета, когда солнце неподвижно висело над Замковой горой, корональ лорд Валентин с легким сердцем выехал на усыпанные цветами луга у подножия левого крыла Замка.
Он отправился один, не взяв с собой даже супругу, леди Карабеллу. Советники не одобряли его стремление отказываться от сопровождения охраны даже на территории Замка, не говоря уж о риске, которому он подвергался за пределами обширных королевских владений. И всегда, когда возникал этот вопрос, Элидат досадливо бил кулаком по ладони, Тунигорн выпрямлялся во весь рост, как бы желая закрыть своим телом дорогу Валентину, а у маленького Слита просто лицо чернело от ярости, и он напоминал короналю о том, что врагам однажды уже удалось свергнуть его, и они способны повторить попытку.
— Но ведь в любом месте Замковой горы я наверняка буду в полной безопасности, — возражал Валентин.
Однако до сих пор им всегда удавалось настоять на своем под предлогом, что безопасность короналя Маджипура превыше всего. Поэтому, когда лорд Валентин выезжал куда-нибудь, его обязательно сопровождали Элидат, Тунигорн или, иногда, Стазилейн, точно так же, как в детстве. А позади, на почтительном расстоянии, незаметно следовали личные охранники короналя.
Но на этот раз Валентин каким-то образом улизнул, не попавшись никому на глаза. Он и сам удивлялся, как это ему удалось. Утром Валентина охватило непреодолимое желание прогуляться; он направился в конюшни южного крыла, без помощи конюха оседлал любимого скакуна и поехал по зеленому фарфору необычно пустынной площади Дизимаула, стремительно миновал огромную арку и очутился на великолепных полях, примыкавших к Большому Калинтэйнскому тракту. Никто не остановил его. Никто не окликнул. Казалось, благодаря каким-то чарам он стал невидимым.
