Для Аксимаан Трейш, старейшей и хитроумнейшей из всех, кто занимался выращиванием лусавендры в долине Престимиона, с этой страдой были связаны волнения, подобных которым она не испытывала в течение многих десятилетий. Эксперимент по протоплазменной подкормке, начатый ею три года назад под руководством правительственного сельскохозяйственного агента, близился к завершению. В этот сезон она засадила лусавендрой нового вида всю плантацию: и вот они, стручки, в два раза крупнее обычного, готовые к сбору! Больше никто в долине не решался на риск, пока Аксимаан Трейш все не проверит. А теперь она это сделала и в ближайшее время получит результаты. Все они заплачут — да-да, заплачут! — когда она на неделю раньше остальных появится на рынке с вдвое большей, чем обычно, партией зерна!
Стоя по колено в грязи на краю своих полей, она давила пальцами ближайшие стручки, пытаясь определить, когда начинать сбор. К ней подбежал один из ее старших внуков.
— Отец велел сказать, что слышал в городе, будто из Маза-доны выехал сельскохозяйственный агент! Он уже добрался до Хелькаплода, а завтра поедет в Сиджаниль.
— Тогда в долине он будет во Второй день, — сказала она. — Хорошо. Отлично! — Ее раздвоенный язык затрепетал. — Иди, дитя, возвращайся к отцу. Скажи, что в Морской день мы устроим праздник для агента, а в Четвертый день начнем собирать урожай. И я хочу, чтобы вся семья собралась через полчаса в доме возле плантации. Теперь ступай. Бегом!
Плантация принадлежала семейству Аксимаан Трейш со времен лорда Конфалюма. Она имела форму неправильного треугольника, что протянулся миль на пять вдоль речки Хэвилбоув, в юго-восточном направлении доходил неровной линией до границ Мазадонского леса и заворачивал обратно к реке в северном направлении.
В пределах этого участка Аксимаан Трейш безраздельно повелевала своими пятью сыновьями, девятью дочерьми, бесчисленными внуками и двадцатью с лишним лиименами и вруунами, ее работниками. Если Аксимаан Трейш говорила, что пора сеять, они выходили сеять. Когда Аксимаан Трейш сообщала, что наступило время сбора урожая, все начинали собирать урожай.
В большом доме на краю андродрагмовой рощицы ужин подавали, лишь когда она выходила к столу. Даже распорядок сна в семье подчинялся указаниям Аксимаан Трейш, поскольку гэйроги впадают в зимнюю спячку, а допустить, чтобы вся семья спала одновременно, она не могла. Старший сын знал, что должен бодрствовать первые шесть недель ежегодного зимнего отдыха матери; на оставшиеся шесть за главу семьи оставалась старшая дочь. Среди остальных членов Аксимаан Трейш распределяла время сна в соответствии со своими представлениями о потребностях плантации. Никто никогда не задавал ей вопросов. Даже в молодости — а это было невероятно давно, когда понтифексом был Оссиер, а Замком владел лорд Тиеверас — именно к ней в тяжкие времена обращались за советом ее отец и супруг. Она пережила обоих, а также кое-кого из своего потомства, и множество короналей сменилось на Замковой горе за это время, а Аксимаан Трейш все еще активно хозяйничала на своей земле. Ее толстая чешуйчатая кожа лишилась глянцевого блеска и с возрастом приобрела фиолетовый оттенок, извивающиеся змееподобные волосы сменили иссиня-черный цвет на бледно-серый, холодные немигающие глаза помутнели, но она по-прежнему неутомимо выполняла свои обязанности.
Кроме риса и лусавендры, на ее плантациях нельзя было вырастить ничего стоящего, да и эти растения требовали непомерных затрат труда. Дождевые бури далекого севера легко проникали в провинцию Дюлорн через огромную трубу ущелья. Хотя сам город Дюлорн располагался в сухом климате, обильно поливаемая и хорошо осушаемая зона к западу от него отличалась плодородностью почвы. Но район вокруг долины Престимиона, к востоку от ущелья, представлял собой совершенно другой тип местности — болотистой и сырой, с вязкой голубоватой грязью вместо почвы. Однако при тщательном планировании там можно было вырастить рис к концу зимы — как раз перед весенним паводком, а лусавендру — поздней весной и еще раз — в конце осени. Никто в этих местах не знал сезонных ритмов лучше, чем Аксимаан Трейш, и лишь самые шустрые из фермеров успевали высадить рассаду прежде, чем проносился слух о том, что она уже приступила к севу.
