Несмотря на всю ее властность и авторитет, у Аксимаан Трейш имелась одна черта, которую народ долины считал непостижимой: она столь внимательно прислушивалась к советам сельскохозяйственного агента провинции, будто он был кладезем всевозможных знаний, а она — лишь ученицей. Два-три раза в год агент выбирался из Мазадона — столицы провинции, совершал объезд по болотистым землям и первую остановку в долине всегда делал на плантации Аксимаан Трейш. Она размещала его в большом доме, открывала бочонки искристого вина и крепленого нийка, посылала внуков на Хэвилбоув наловить маленьких вкусных хик-тиганов, сновавших между камней на порогах, приказывала разморозить куски мяса бидлака и поджарить их на огне из поленьев душистого твейла. По окончании застолья она усаживалась рядом с агентом и до поздней ночи вела беседы о таких вещах, как удобрения, прививки для рассады, уборочная техника, а ее дочери Хайнок и Ярнок тем временем записывали каждое слово.
Для всех оставалось загадкой, почему Аксимаан Трейш, которая наверняка больше всех на свете знала о выращивании лусавендры, прислушивалась к тому, что говорил маленький правительственный чиновник. Для всех — кроме ее семьи.
«У нас свои обычаи, и их нужно соблюдать, — говаривала она. — Мы делаем то же, что и всегда, поскольку раньше это себя оправдывало. Сажаем семена, ухаживаем за рассадой, следим за ее ростом, созреванием, собираем урожай, а потом точно так же начинаем все заново. И если каждый год урожай не меньше предыдущего, считается, что все сделано хорошо; а на самом деле мы терпим неудачу, так как всего лишь повторяем то, что делали прежде. Но в жизни нельзя стоять на месте: остановиться — значит утонуть в болоте».
Потому-то Аксимаан Трейш и подписывалась на сельскохозяйственные журналы, время от времени посылала внуков учиться в университет и самым внимательным образом выслушивала все, что говорил агент. Ее агротехнические методы год от года совершенствовались, количество мешков с лусавендрой, отправляемых на рынок в Мазадону, неуклонно возрастало, все выше становились кучи блестящих рисовых зерен в ее закромах. Ведь всегда можно научиться делать что-то лучше, чем умеешь, и Аксимаан Трейш не жалела на учебу ни средств, ни сил. «Мы и есть Маджипур, — все время повторяла она. — Большие города стоят на основании из зерна. Без нас и Ни-мойя, и Пидруид, и Кинтор, и Пилиплок превратились бы в пустыни. А города растут с каждым годом, поэтому мы должны больше работать, чтобы прокормить их. У нас нет выбора. Такова воля Божества. Разве не так?»
К настоящему времени она пережила пятнадцать или двадцать агентов. Появлялись они, как правило, молодыми и энергичными, но зачастую не решались обращаться к ней со своими предложениями. «Не знаю, чему вообще я смогу вас научить, — обычно говорили они. — Это я должен учиться у Аксимаан Трейш!» И ей каждый раз приходилось начинать все снова: подбадривать их, вселять в них уверенность и убеждать в своем искреннем желании побольше услышать о всяких новинках.
Поэтому, когда старый агент уступал место какому-нибудь юнцу, она испытывала досаду. С возрастом ей все труднее становилось налаживать хоть сколько-нибудь полезные отношения с новичками. Иногда на это уходило несколько сезонов. Но при появлении два года назад Калимана Хайна трудностей такого рода не возникло. Это был молодой человек лет тридцати, сорока или пятидесяти — все, кто был моложе семидесяти, выглядели в глазах Аксимаан Трейш молодыми — с крайне резкими, можно сказать, бесцеремонными манерами, что пришлось ей по нраву. Он держался уверенно и, судя по всему, не имел ни малейшего намерения льстить.
— Мне говорили, что вы больше всех стремитесь применять новшества, — без обиняков заявил Хайн меньше чем через десять минут после знакомства. — А что вы скажете насчет процесса, который может удвоить размер зерен лусавендры без ущерба для их вкуса?
— Я бы сказала, что меня дурачат, — ответила она. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Тем не менее такой способ существует.
— Неужели?
— Мы готовы к его опытному применению в ограниченных масштабах. По документам моих предшественников я узнал, что вы славитесь склонностью к экспериментам.
— Да, так и есть, — подтвердила Аксимаан Трейш. — И что это за способ?
По его словам, речь шла о протоплазменной подпитке с использованием ферментов, способствующих растворению клеточных оболочек растений для обеспечения доступа генетического вещества внутрь клеток. Это вещество затем может подвергнуться обработке, после чего клеточная ткань, или протоплазма, помещается в окультуренное растение, где ей дают восстановить клеточную оболочку. Из единственной клетки можно вырастить целое растение со значительно улучшенными характеристиками.
— Я думала, что о подобных методах на Маджипуре забыли тысячи лет назад, — сказала Аксимаан Трейш.
— Лорд Валентин в определенной степени поощряет возрождение интереса к древним наукам.
— Лорд Валентин?
— Ну да, корональ.
