— Ах, корональ! — Аксимаан Трейш отвела взгляд. Валентин? Она была почти уверена, что имя короналя — Вориакс, однако после недолгих раздумий вспомнила, что Вориакс погиб. Да, его сменил, как она слышала, лорд Валентин, и, поразмыслив еще немного, припомнила, что с Валентином произошло нечто странное — не он ли обменялся телом с другим человеком? Да, наверное, именно он. Но такие существа, как коронапи, почти ничего не значили для Аксимаан Трейш, не покидавшей долину уже двадцать или тридцать лет. Замковая гора со всеми ее коро-налями была так далека, что воспринималась, как нечто мифическое. Для нее имело значение лишь выращивание риса и лусавендры.
Калиман Хайн сообщил, что в имперских растениеводческих лабораториях выращен усовершенствованный клон лусавендры, которому требуются испытания в естественных полевых условиях. Он предложил Аксимаан Трейш сотрудничество и пообещал, что не отдаст новое растение никому в долине, пока у нее не появится возможность засадить им все свои поля.
Желание попробовать было непреодолимо. Она получила от агента пакет поразительно крупных лусавендровых зерен, больших и блестящих, размером с глаз крупного скандара, и высадила их в отдаленном уголке участка, где вероятность перекрестного опыления с обычной лусавендрой отсутствовала. Зерна проросли очень быстро, и всходы отличались от обычных лишь двойной-тройной толщиной стебля. Однако в пору цветения пурпурные цветы нового сорта достигли чрезвычайных, почти с блюдце, размеров, а из цветов появились стручки сверхъестественной длины, из которых в период сбора урожая были извлечены в огромных количествах гигантские зерна. Аксимаан Трейш испытывала искушение пустить их осенью на посадку и занять все площади новым сортом лусавендры, чтобы следующей зимой получить небывалый урожай. Но ей не удалось это сделать, так как большую часть чудо-зерен пришлось вернуть Калиману Хай-ну для лабораторных исследований в Мазадоне. Он оставил ей столько, чтобы хватило примерно на одну пятую всех площадей, а потом попросил смешать увеличенные зерна с нормальными. Предполагалось, что при взаимном скрещивании приобретенные характеристики окажутся доминантными, но в таких масштабах это еще не проверялось.
Хоть Аксимаан Трейш и запретила своей семье говорить об эксперименте в долине, долго хранить его в тайне от других фермеров оказалось невозможным. Растения второго поколения, толстые стебли которых торчали по всей плантации, едва ли можно было спрятать, и весть о том, чем занимается Аксимаан Трейш, разлетелась по всей округе. Любопытствующие соседи напрашивались на приглашение и изумленно глазели на новую лусавендру.
Но все же их не покидали сомнения. «Такие растения высосут из почвы все питательные вещества за два-три года, — предположил кто-то. — Если это будет продолжаться, то ее земля превратится в пустыню». Другие полагали, что пища с этими гигантскими зернами будет безвкусной или горькой. И лишь немногие с уверенностью утверждали, что Аксимаан Трейш знает свое дело. Но даже они предпочитали увидеть результаты сначала на ее поле.
К концу зимы она собрала урожай: обычное зерно отправили на рынок, а новый сорт рассыпали по мешкам и отложили для посадки. На третий сезон все встанет на свои места. Поскольку крупные зерна частично были получены за счет клонирования, а другая часть — возможно, большая — представляла собой гибрид нормальной и приращенной лусавендры, то оставалось лишь посмотреть, что за растения получатся из гибридных семян.
К концу зимы, пока не начался паводок, подошло время сажать рис. Затем на более возвышенные и сухие земли плантации были посажены зерна лусавендры. Всю весну и лето Трейш наблюдала, как поднимаются толстые стебли, распускаются огромные цветы, удлиняются и темнеют стручки. Время от времени она разламывала какой-нибудь стручок и разглядывала мягкие зеленые зерна. Что большие — нет сомнений. Но каковы на вкус? А что, если они безвкусные или вообще непригодны в пищу? Ее ставкой в этой игре был весь урожай.
Впрочем, ответа осталось ждать недолго.
В Звездный день пришло известие о приезде сельскохозяйственного агента и о том, что он, как и ожидалось, появится на плантации во Второй день. Но из этого же сообщения выяснилось нечто непонятное и вызывающее беспокойство: прибывающий агент — не Калиман Хайн, а некий Эревейн Hyp. Аксимаан Трейш никак не могла понять, почему ушел Хайн: такой молодой — и уже в отставке. Вдобавок ее волновало, что он исчез как раз перед завершением опытов с протоплазмой.
Эревейн Hyp оказался еще моложе Хайна и раздражающе зеленым. Употребляя затасканные цветистые выражения, он сразу же пустился в рассуждения о том, какая это честь — познакомиться с ней, но Аксимаан Трейш оборвала его.
— А где тот, другой? — требовательно спросила она. Hyp ответил, что этого, по всей видимости, не знает никто, и сбивчиво рассказал о том, как месяца три назад Хайн бесследно пропал, оставив после себя ужасный беспорядок в делах.
