— Морской брат!
Усилие было настолько могучим, что Фараатаа почувствовал, как его форма перетекает и видоизменяется сама по себе, как у ребенка, который только учится пользоваться своими способностями. У него появлялись перья, когти, шесть страшных клювов; он становился билантуном, сигимойном, фыркающим свирепым бидлаком. Стоявшие вокруг фараатаа сжимали его все крепче, хотя посыл был настолько мощным, что некоторые из них тоже стали видоизменяться от формы к форме.
— Брат! Услышь меня! Помоги мне!
И из бездонных глубин возникли очертания громадных темных крыльев, медленно поднимающихся и опускающихся над титаническими телами. Раздался голос, подобный набату сотни колоколов:
— Слышу, мой земной брат.
Голос принадлежал водяному королю Маазмурну. Фараатаа знал их всех по музыке мыслей: Маазмурн — колокола, Гироуз — поющий гром, Шейтун — негромкая и печальная дробь барабана. Великих королей насчитывалось несколько десятков, и каждого из них можно было безошибочно узнать по голосу.
— Неси меня, о Король Маазмурн!
— Приди ко мне, о земной брат!
Фараатаа ощутил притяжение и поддался ему. Оставив тело, он в единый миг оказался над морем, а еще через мгновение погрузился в него и стал одним целым с Маазмурном. Его охватил исступленный восторг: это слияние, эта общность захлестывали душу наслаждением, как исполнение всех желаний, и чувство было настолько могучим, что само по себе могло бы стать пределом стремлений, чего, впрочем, никак нельзя было допустить.
Необъятный разум водяного короля напоминал океан — такой же бескрайний, всеобьемлющий, беспредельно глубокий. Опускаясь все ниже и ниже, Фараатаа потерялся в нем. Но он ни на секунду не забывал о своей миссии. Могущество водяного короля позволяло ему сделать то, что самому Фараатаа было не по силам. Он собрался, сосредоточился и со своего места посреди теплого, убаюкивающего простора стал передавать послания, ради которых здесь и оказался.
— Саареккин?
— Я здесь.
— Какие новости?
— Лусавендра в восточной части ущелья полностью уничтожена. Мы посеяли грибок, который ничем не искоренить, и он распространяется уже сам по себе.
— Что правительство?
— Они жгут зараженные посевы. Но это бесполезно.
— Победа за нами, Саареккин!
— Победа за нами, Фараатаа!
— Тии-хаанимак?
— Слышу тебя, Фараатаа.
— Что нового?
— Яд пролился дождем, и деревья нийк уничтожены по всему Дюлорну. Теперь он впитывается в почву и скоро убьет глейн и стаджу. Мы готовим очередную атаку. Победа за нами, Фараатаа!
— Победа за нами! Инириис?
— Я — Инириис. Корневые долгоносики размножаются и распространятся по полям Зимроэля. Они пожрут рикку и милайл.
— Когда будут видны результаты?
— Уже видны. Победа за нами, Фараатаа!
— Мы завоевали Зимроэль. Теперь, Инириис, сражение нужно перенести на Алханроэль. Начинай переправлять долгоносиков через Внутреннее море.
— Будет сделано.
— Победа за нами, Инириис! И-Уулисаан?
— И-Уулисаан здесь, Фараатаа.
— Ты по-прежнему следуешь за короналем?
— Да. Он выехал из Эберсинула и направляется в Треймоун.
— Известно ли ему, что происходит в Зимроэле?
— Он ничего не знает. Великая процессия занимает его целиком и полностью.
— Тогда принеси ему вести. Расскажи ему о долгоносиках в долине Зимра, о болезни лусавендры в ущелье, о гибели нийка, глейна и стаджи к западу от Дюлорна.
— Я, Фараатаа?
— Мы должны приблизиться к нему. Новости все равно дойдут до него рано или поздно по официальным каналам. Пусть они появятся сначала от нас, и пусть это будет нашей возможностью внедриться в его окружение. Ты станешь его советником по болезням растений, И-Уулисаан. Поведай ему новости; поддержи его в борьбе с напастями. Мы должны знать, что он замышляет. Победа за нами, И-Уулисаан.
— Победа за нами, Фараатаа!
Прошло не меньше часа, пока записка дошла наконец до главного представителя Хорнкэста в его личных апартаментах на одном из верхних уровней неподалеку от Сферы Тройных Теней:
Главный представитель посмотрел на посыльных. Они знали, что в этих покоях его можно было беспокоить лишь в крайней надобности.
— Что случилось? Он умирает? Уже умер?
— Нам не сказали, господин.
— Сепултроув был необычно взволнован?
— Он выглядел обеспокоенным, господин, но я не имею ни малейшего представления…
— Ладно, ничего. Я выйду к вам через минуту.
Хорнкэст торопливо привел себя в порядок и оделся. Если так, кисло подумал он, то момент самый неподходящий. Тиеверас дожидается смерти уже не меньше ста лет; неужели он не мог продержаться еще часок-другой? Если правда…
Бывшая у него в гостях златовласая женщина спросила:
— Мне оставаться до твоего возвращения?
Он покачал головой.
— Не знаю, как долго я там пробуду. Если понтифекс скончался…
Женщина сделала знак Лабиринта.
— Да пребудет с нами милость Божества!
— Вот именно, — сухо поддакнул Хорнкэст.
