Все пропало, вся долина почернела и обуглилась, нет больше ни лусавендры, ни риса. И в следующем сезоне не будет урожая. Зернохранилища опустеют, весы заржавеют, а солнце будет одаривать теплом мир пепла. «Очень похоже на послание Короля Снов, — подумала Аксимаан Трейш, — Когда ты погрузилась в двухмесячный зимний отдых, в твою душу закрались пугающие видения уничтожения всего, что ты создала тяжким трудом, и, пока лежала, ты ощутила на душе тяжесть дыхания Короля, которое давило тебя, сминало, нашептывало: «Это твое наказание, ибо ты виновна в прегрешении"».
— Откуда мы знаем, — говорил человек на возвышении, — что тот, кого мы именуем лордом Валентином, действительно является помазанным короналем, благословенным богами? Разве мы можем быть уверены в этом? — Аксимаан Трейш вдруг выпрямилась, ловя каждое слово. — Только вдумайтесь! Мы знали короналя лорда Вориакса, который был темноволос, верно? Восемь лет правил он нами, правил мудро, и мы любили его. Разве нет? А потом, по неисповедимой воле богов, он слишком рано покинул нас, и с Горы донеслась весть, что нашим короналем станет лорд Валентин, тоже темноволосый. Это известно. Он был среди нас во время великой процессии — впрочем, нет, не здесь, не в этой провинции, — но его видели в Пилиплоке, его видели в Ни-мойе, в Нарабале, Тил-омоне, в Пидруиде, и был он тогда темноволос, со сверкающими черными глазами и черной бородой, и нет сомнения в том, что он был братом своего брата и нашим законным короналем.
Но что мы узнали потом? Появился человек с золотистыми волосами и голубыми глазами и сказал народу Алханроэля, что он, мол, и есть настоящий корональ, лишенный своего тела колдовскими чарами, а тот, темноволосый, — самозванец. И жители Алханроэля все как один сделали знак Горящей Звезды, склонились перед ним и восславили его. И когда в Зимроэле нам заявили, что тот, кого мы считали короналем, вовсе не корональ, мы тоже поверили россказням о колдовстве и приняли этого, другого, и все эти восемь лет он владеет Замком и руководит правительством. Разве не правда то, что мы приняли золотоволосого лорда Валентина вместо темноволосого?
— Но ведь действительно имела место государственная измена! — выкрикнул плантатор Нитиккималь, сидевший рядом с Аксимаан Трейш. — Его собственная мать, Хозяйка Острова, признала его.
Человек на возвышении оглядел собравшихся.
— Верно, сама Повелительница Снов признала его, а также понтифекс и все высокородные лорды и принцы на Замковой горе. Я не отрицаю этого. И кто я такой, чтобы обвинять их в ошибке? Они преклоняют колени перед златовласым королем. Он их устраивает. Он устраивает вас. Но устраивает ли он Божество, друзья мои? Я прошу вас, оглянитесь вокруг! Сегодня я проехал по долине Престимиона. Куда подевался урожай? Почему не зеленеют тучные поля? И я видел пепел! Я видел смерть! Посмотрите, болезнь обрушилась на вашу землю, и с каждым днем она все дальше распространяется по ущелью, быстрее, чем вы успеваете сжигать ваши поля и очищать почву от смертоносных спор. В следующем сезоне вы не вырастите лусавендру. У жителей Зимроэля будут пустые желудки. Можете ли вы припомнить такие времена? Здесь есть женщина, пережившая многих короналей и исполненная мудрости благодаря прожитым годам. Приходилось ли ей жить в такие времена? Я обращаюсь к тебе, Аксимаан Трейш, имя которой с уважением произносится во всей провинции: поля твои были преданы огню, нивы уничтожены, жизнь отравлена на самом закате…
— Матушка, он говорит о тебе, — громко шепнула Хайнок.
Аксимаан Трейш непонимающе встряхнула головой. Она утонула в этом потоке слов.
— Почему мы здесь? О чем он говорит?
— Что скажешь ты, Аксимаан Трейш? Разве милость Божества не покинула долину Престимиона? Ты знаешь, что это так! Но не из-за твоих прегрешений и не по вине кого бы то ни было из присутствующих! Я говорю вам: это гнев Божества без разбору обрушивается на мир и лишает долину Престимиона лусавендры, уничтожает милайл в Ни-мойе и стаджу в Фалкинкипе. И кто знает, какое растение будет следующим, какая напасть свалится на нас — а все из-за лжекороналя…
— Измена! Измена!
— Говорю вам, лжекорональ сидит на Замковой горе и неправедно царствует! Златовласый узурпатор, который…
— А? Что? Опять трон захвачен? — пробормотала Аксимаан Трейш. — В каком-то году до нас уже доходили слухи, что кто-то незаконно захватил власть…
— И я говорю, пусть он докажет, что он — избранник Божества! Пусть он придет сюда во время великой процессии, встанет перед нами и покажет, что он настоящий корональ! Уверен, он не станет это делать. Уверен, он не сможет это сделать. А еще я уверен, что, пока мы терпим его в Замке, на нас падет еще большая кара богов, если мы не…
— Измена!
— Пусть говорит!
Хайнок прикоснулась к руке Аксимаан Трейш.
— Матушка, ты себя хорошо чувствуешь?
— Почему они сердятся? Что они кричат?
— Наверное, мне нужно проводить тебя домой, матушка.
— И я говорю: долой узурпатора!
— А я говорю — зовите прокторов, этого человека надо привлечь к ответственности за измену.
