Аксимаан Трейш в замешательстве огляделась. Все повскакали со своих мест и что-то кричали. Как шумно! Какой рев! И этот странный запах — запах чего-то сырого, что это? От него щиплет в носу. Почему же они так кричат?
— Что с тобой, матушка?
— Мы ведь завтра начнем сажать лусавендру, да? Так что нам пора домой. Верно, Хайнок?
— Ах, матушка, матушка…
— Начнем сажать…
— Да, — сказала Хайнок. — Утром начнем. А сейчас нам пора идти.
— Долой всех узурпаторов! Да здравствует настоящий корональ!
— Да здравствует настоящий корональ! — неожиданно крикнула Аксимаан Трейш, поднимаясь с места. Глаза у нее горели, язык безостановочно двигался во рту. Она вновь почувствовала себя молодой, полной жизненных сил и энергии. Завтра на рассвете в поле — разбросать семена и любовно присыпать их, вознести молитву и… Нет, нет и нет.
Пелена спала с ее глаз. Она вспомнила все. Поля сожжены. Сельскохозяйственный агент сказал, что их нельзя засевать еще три года, пока почва не очистится от спор. А этот странный запах — запах горелых стеблей и листьев. Огонь бушевал несколько дней. А после дождя запах усилился, им пропитан весь воздух. В этом году урожая не будет. И через год. И через два.
— Глупцы, — произнесла она.
— Кто, матушка?
Аксимаан Трейш описала рукой широкий круг.
— Они все. Потому что поносят короналя. Потому что считают все это божественной карой. Неужели ты думаешь, что Божество пожелало наказать нас так страшно? Мы все будем голодать, Хайнок, потому что ржавчина убила наши посевы, и совершенно неважно, кто корональ. Совершенно неважно. Отведи меня домой.
— Долой узурпатора! — закричали опять, и, пока она шла из зала, крик этот отзывался у нее в ушах погребальным звоном.
Внимательно оглядев собравшихся в совещательной комнате принцев и герцогов, Элидат сказал:
— Указ подписан Валентином собственноручно и скреплен печатью Валентина. Его подлинность не вызывает сомнений. Юноша должен быть введен в принципат в кратчайший срок.
— И вы считаете, что этот срок наступил? — спросил Диввис ледяным тоном.
Верховный канцлер невозмутимо встретил гневный взгляд Диввиса.
— Да, я так считаю.
— Почему вы так решили?
— Его наставники сообщили мне, что он изучил все основные предметы.
— Стало быть, он может назвать всех короналей от Стиамота до Малибора в правильном порядке! И что это доказывает?
— Обучение состоит не только из запоминания перечня короналей, Диввис. Надеюсь, что вы это еще не забыли. Он прошел полный курс подготовки и вполне его усвоил. Синодальный и Декретный своды, финансы, Кодекс провинций и все остальное: надеюсь, вы помните все это? Экзамены он выдержал безупречно. В суть предметов вникает глубоко и вдумчиво. Вдобавок он проявил отвагу. При переходе через равнину он убил малорна. Вам это известно, Диввис? Не просто обошел его, а убил. У него исключительные способности.
— Думаю, что вы правы, — сказал герцог Элзандир Чоргский, — Я выезжал с ним на охоту в леса за Гизельдорном. Передвигается он быстро, с прирожденной грацией. У него очень живой ум, чуткая душа. Он осознает пробелы в своих знаниях и изо всех сил старается их восполнить. Его нужно возвысить без промедления.
— Немыслимо! — воскликнул Диввис, сердито хлопнув несколько раз ладонью по столу. — Безумие какое-то!
— Спокойно, спокойно, — урезонил его Миригант. — Вам не подобает так кричать, Диввис.
— Юноша слишком молод, чтобы стать принцем!
— И не будем забывать, — добавил герцог Халанкский, — что он низкого происхождения.
Стазилейн негромко спросил:
— Сколько ему лет, Элидат?
Высокий советник пожал плечами.
— Двадцать. Может быть, двадцать один. Молод, согласен. Но ребенком его едва ли можно назвать.
— Вы сами только что назвали его «юношей», — заметил герцог Халанкский.
Элидат развел руками.
— Оборот речи, ничего более. Да, признаю: выглядит он совсем юным. Но лишь по причине худощавости и невысокого роста. Да, вид у него, пожалуй, мальчишеский: но он не мальчик.
— Но еще и не мужчина, — отметил принц Манганот Бангл-кодский.
— И как же вы это определили? — поинтересовался Стазилейн.
— Посмотрите вокруг, — сказал принц Манганот. — Здесь вы увидите немало признаков мужественности. Взять вас, Стазилейн: любой распознает в вас силу. Стоит вам только пройтись по улицам любого города — пусть то будет Сти, Норморк или Бибирун — просто пройтись, и люди, помимо своей воли, будут оказывать вам почтение, даже не имея представления о вашем титуле или имени. То же самое и Элидат. И Диввис. И Миригант. Мой царственный брат из Дундилмира. Мы — мужчины. Он же — нет.
— Мы — принцы, — сказал Стазилейн, — и являемся таковыми на протяжении многих лет. Длительное осознание нашего положения придает нам стати. Но разве двадцать лет тому назад мы были такими?
— Думаю, что да, — ответил Манганот.
Миригант рассмеялся.
