Я прервала свое ленивое ворчание в адрес Искры: испугалась я за дракону в момент ее атаки не на шутку. И пусть потом, успокоившись, я поняла, что Искра действовала, в общем–то, без большого риска — укусила и отскочила, как раз в нашем, темноэльфийском стиле. Но к тому моменту я уже успела отчитать свою ящерку за своеволие и нарушение моего распоряжения: сидеть на потолке пещеры и не лезть на рожон. Дракона, похоже, понимала все. Нет, даже не так: она понимала все–все–все. «Да, мамочка… Хорошо, мамочка… Никогда–никогда мамочка… Я тебя тоже люблю, мамочка…» Сахарочек! Свинцовый! И ясно нам обеим, что ничего из высказанного она исполнять и не подумает. Она же очень осторожна, и атакует в точно рассчитанный момент. И вообще, она не любит драться в открытую, только из засады нападать, когда никто не ждет!
Вот ведь зараза крылатая, вся в меня.
Вот от этого мысленного ехидного диалога с Искрой меня и отвлек вопрос Чесслайдрил.
— Говорят, что щедрость является основой дружбы, — начала я отвечать, объясняя свой поступок. — Но не только в этом дело. Податься Т'рисстри и ее группе некуда, если только не найдётся кто–то Темный, кто покажется им могущественнее меня, и предложит лучшие условия. Но кто? Не крысы же. И не викинги — эти сейчас всех темных эльфов ненавидят. Согласись, что в ближайшие восемнадцать дней в данной местности не появится никого, с кем Т'рисстри спокойно могла бы сойтись против нас. А за это время их взгляды могут и перемениться. Неужели ты ни разу такого не видела?
— Видела и такое, но видела и обратное. Наше могущество частенько играет злую шутку с неокрепшими умами. Когда ты могущественна, очень легко начать видеть в остальных лишь пыль под ногами.
— Ох, ну это уж слишком! Какое может быть могущество у тех, кто принижает окружающих, а не возвеличивает себя и свои силы? Они не становятся сильнее — они ослабляют своих последователей, а в результате и себя! Пыль под ногами не сможет поднять тебя на верх пирамиды.
— Это верно. И я рада служить такой мудрой сестре. Но эти дроу, все же, враждебны нам. Зачем отдавать им в пользование такое богатство, как эта шахта? И даже не брать на службу — только заключать контракт на поставки драгоценных камней за продовольствие?
— Аще алчет враг твой хлеба — ухлеби его, аще жаждет — напой его. Бестия уже сомневается в правоте служения Матери — вот чего я добилась. Была врагом — стала как минимум нейтральной. И за следующие две с лишним недели еще не раз усомнится, это я могу гарантировать.
Эти выводы базировались не на пустом месте. Судя по логам, Эйлистри за проповедь увеличила со мною отношения сразу на пять пунктов, до 24. А отношение ко мне Т'рисстри, бестии 18 уровня, прогрессировало от‑20 до‑5, и сейчас она относилась ко мне нейтрально, хотя и недоверчиво.
— А насчёт богатства… Куда они его денут? С кем будут торговать? С крысами? С гноллами? С кобольдами? Тут же никого серьёзного нет, кроме нас, все остальные или враждебны, или же презираемы настолько, что с ними не выгодно и просто противно вести торговлю. А нам есть что предложить, для них немаловажное. Ржавокрюк это сразу понял, даже артачиться не стал, но гремлины вообще к нам относятся равнодушно. Так и эти темные эльфы. Их предводительница Т'рисстри, отличный тактик и приемлемый стратег, раз уж ее группа смогла выжить после падения дома и довольно далеко забраться. Наверняка она поняла точно то же самое, что Ржавокрюк, и только недоверие на грани враждебности мешало ей воспринять ситуацию адекватно. А уж когда она вместо подставы получила от нас помощь в бою, то и эта враждебность снизилась. Так будет и дальше. Присяга от неё есть дело ближайшего будущего. Но не сейчас.
— С торговлей нам надо тоже что–то делать. Пока предложить мы можем только пищу. Это мало.
— Мало, согласна. Я бы и рада заложить поскорее Рынок, но постоянно приходится чем–то жертвовать. Вот и сейчас буду делать выбор между Гильдией Магов и Рынком. Склоняюсь, все же, ко второму.
— Это было бы неплохо. Воровская гильдия регулярно показывает себя, как нашего потенциального союзника. Но и магическая поддержка нам становится все более актуальной. Нельзя все время полагаться на мечи. Наши мужчины — отличные маги.
