— Не думаю. Перспектива оказаться между двумя поселениями темных эльфов их будет пугать до колик в животе, даже если одни из этих темных не желают им ничего дурного. Но действовать придется именно так, других вариантов нет. Север — сплошные леса, и пока там локализовано только одно поселение на торговом тракте. Конечно, это неплохо, но как–то маловато. На юге тоже известно лишь про торговый пост и большие безлесные пространства. Для нас это не очень хорошо. На востоке море и викинги, туда нам пока не добраться. Остается только запад. Что и кто там живет вы уже знаете.
Поселенцы все еще прибывали один за другим. Пока было время, я уточнила у Майфиниары еще один вопрос — она могла знать ответ на него.
— Сегодня мы участвовали в ритуале поклонения Светлой Богине, медитировали, и каждая получила видения.
— Вот как? Это интересный опыт, я знаю. Конечно, лучше было бы проводить этот ритуал в полночь, но если вопросы были связаны не только с мечтами, то полдень подходит даже лучше.
— Одно из видений касается падения в паутину светлой эльфийки. Я вообще не представляла, что такое возможно.
— Мы все когда–то были светлыми. Это наша Мать выбрала такой путь, за что и была проклята. Никто не может помешать другим светлым пойти по нему же, и получить по заслугам. Просто при этом они перестанут быть светлыми.
Логично. То есть, то, что увидела Джандиира не так уж и невероятно. Арошни–Ллос была наказана за предательство. То, что возможно совершит Сайфелаэ никак иначе и не назвать.
— Надеюсь, что ты проследишь за этой несчастной, — констатировала Майфиниара. — Столь печальное событие не должно произойти.
— Она считает, что ее предали все, включая Светлую Богиню, — вздохнула я. — Сложно помочь тому, кто не верит.
— Скорее даже невозможно, — Майфиниара на мгновение задумалась, а потом уточнила. — А были еще видения, связанные с этой эльфийкой?
— Да. В нем она радостно купала взрослеющего ребенка. Мальчика–полукровку. Причем это видение было не только у нее.
— Предположу в таком случае, что видение касалось не совсем твоей светлой, а кого–то другого, кто находился рядом с ней. Но падение этой персоны будет связано вашим отношением к матери и ее ребенку.
Вот так–так! То есть, это было видение не про Сайфелаэ, а про Зарду! Вот уж бонус, как все упрощается. Правда, с учетом слова «предположу».
— Можешь рассказать про другие видения?
Я рассказала. Горные эльфы и гремлины не вызвали у Майфиниары никаких эмоций и комментариев. На отказ Дивы отвечать, жрица хитро усмехнулась: «Впервые слышу, чтобы Светлая Богиня посылала кому–то эротические видения, она для этого слишком скромна». А мой рассказ вверг жрицу в состояние задумчивости.
— Почему–то у меня мелькает мысль, что есть связь между твоей флейтой и увиденной сценой. Уж не знаю, почему так, но я привыкла доверять своей интуиции. Поэтому и сообщаю тебе об этом — восприми как намек на то, чтобы избежать подобного. Ведь детей он не пощадит, даже убедившись в ошибке, ты права в своей уверенности. Скорее даже, будет рад убить именно детей. Считай это еще одним подарком моей интуиции.
Тем временем, новоселы Квалнукэ прибыли все, и ко нам подошел немолодой уже темный эльф. Чуть позади него держалась темная эльфийка — совсем уже старуха по любым меркам. Но с неизменным полуторным мечом за спиною. Помните то, что я только что сказала про нелюбовь темных эльфов к любой работе, кроме магической или для него лично любимой? Вот как раз такой любитель и стоял сейчас передо мною и Майфиниарой: крепко сбитый, с узловатыми мышцами плеч и предплечий, а также со странно обветренным и опаленным лицом, какое бывает у тех, кто работает с горячим металлом. Правая рука почти до локтя у этого эльфа была протезом, сделанным из латной перчатки.
— Почтенный Спирвайас, — Майфиниара приветствовала его полупоклоном, что было немного неожиданно. Такое отношение к себе от жриц Луны надо было не просто заслужить, но и все время поддерживать. Если этому темному эльфу такое удалось, то передо мною весьма незаурядная личность. — Я рада, что ты все–таки принял мое приглашение. Почтенная Зес, искренне рада вас лицезреть.
— Уж передо мною не расшаркивалась бы, что ли, — тихо проскрипела в ответ Зес. Это явно было прозвище, а не настоящее имя: «Уважаемая». То, что она держалась чуть позади Спирвайаса было немного странным, но говорило само за себя: в этой группе верховодил мужчина. Невозможная ситуация для общества паучихи и большая редкость для Луны. Также между этой парой старейшин чувствовалась безусловная связь: это была семья. И главным тут был именно Спирвайас. Редкость для нас, Лунных.
— Стар я уже, Серебряная, — хмыкнул в ответ на приветствие Спирвайас. — Пора и меру знать, осесть где–нибудь, и помогать молодым. Почему бы не здесь?
