Засов отодвинули, и дверь открылась в темноту. В щель выглянуло некрасивое, но привлекательное лицо. Прическа слегка взъерошенная, черные глаза с интересом смотрят на меня, одна выщипанная бровь приподнята в удивлении. Девушка присвистнула и надула маленькие алые губки.
– Для детектива это непрофессионально, – заявила она. – Говорю прямо!
– Да замолчите же! – прошептал я. – У меня к вам дело. Может, пройдем в комнату… и, пожалуйста, тише! Я имею в виду, что я не…
– Со мной полный порядок. – Салли Рейн переминалась с ноги на ногу в своей ужасной пурпурно-черной пижаме и красных тапочках на ногах. – Только закройте дверь. Я дорожу своей репутацией.
Она подошла к столу, взгромоздилась на край, сложила руки на груди и, раскачиваясь, угрюмо смотрела на меня.
– Хочу разочаровать. Я просто сидела у окна. Ну, что там у вас?
Я передал ей слова Банколена. Салли пыталась слушать меня с интересом, но в глазах читалось недоверие.
– Ваш друг мог бы писать гениальные мелодрамы. А почему он хочет меня видеть?
– Не знаю.
– Не знаете? Зато я кое-что соображаю. Мне устроят допрос третьей степени. Этот улыбающийся дьявол знает свое дело. Информация добывается безболезненно. Это как удалить зуб под местной анестезией. Сначала вы чуть не падаете в обморок из страха перед болью. Затем, когда операция проходит гладко, испытываете облегчение. Но только начинаете поздравлять себя с удачным избавлением, анестезия проходит, и вы ощущаете нестерпимую боль. Именно это я и чувствую после разговора с ним. Этот Банколен, – она тщательно выбирала слова, – мог бы распять самого Христа, а потом хвастать, что так ловко забил гвозди. Думаете, я не пойду?
Я пожал плечами:
– Ваше право. Но послушайте! Разве вам не хочется все выяснить?
– Нет. Нет, не хочется. – Она глубоко вздохнула. – Все равно я пойду. Хочу узнать, что ему известно. Знаете, он меня пугает. Когда вы говорите с ним, он лишь улыбается и соглашается, и вы начинаете верить, что все, сказанное вами, – ложь. – Она пристально смотрела на меня, криво улыбаясь. – Жаль, что не вы занимаетесь этим делом, старина! Стоит вам чуточку нажать, и я расплачусь, а вы извинитесь и смените тему. Детектив из вас – никакой!
Ее выпад немного задел меня, но я вынужден был согласиться:
– Полагаю, вы правы.
– Это было отвратительно с моей стороны, – пробормотала Салли, помолчав. – Я немного не в настроении, не обращайте внимания. Мои нервы на пределе. Если кто-то выскочит и что-нибудь прошипит, я закричу. Это уже становится невыносимым. – Она размышляла, болтая ногами в красных тапочках.
Повинуясь неожиданному порыву, я вдруг брякнул:
– Послушайте. Если я что-то могу сделать… Я имею в виду, к черту эту детективную работу… Если только вы мне скажете…
Она потрясла меня за плечо. Совсем близко мелькнули кривая улыбка, сморщенный нос картошкой и темные глаза, светящиеся благодарностью.
– Не надо слов, – ответила девушка. – Что толку говорить? Я готова идти к Торквемаде!
Загасив сигарету, она тихо вышла. При тусклом свете ночного освещения мы на цыпочках прошли по коридору и завернули за угол крыла здания. Я распахнул дверь в комнату Банколена. Он уже закрыл ставни и задернул портьеры в кабинете, чтобы снаружи не было видно даже самой маленькой щелочки света. Полностью одетый, знаменитый детектив застыл у столика с зажженной лампой. Когда мы вошли, он скатал маленький коврик и заткнул им щель под дверью.
Салли Рейн старалась выглядеть очень ленивой и удивленной.
– Я пришла, – заявила она, – под конвоем. Так мне показалось разумнее. Но что означают все эти тайны мадридского двора глубокой ночью?
– Я хочу помочь мадемуазель. – Банколен подвинул ей кресло. – А сама мадемуазель хорошая компаньонка?
– Я не столь проницательна…
– Пора мне, наконец, объяснить, – кивнул Банколен. – Я пригласил вас в основном для того, чтобы успокоить. Мисс Рейн, вам нет необходимости тревожиться.
Он подался вперед в своем кресле, являя собой воплощение серьезности. Развел руки, сочувственно глядя на девушку. Но она ему не верила. Она хотела оставаться очень спокойной, но руки выдавали волнение. Наступила долгая пауза…
– Я хотел, – прервал затянувшееся молчание детектив, – чтобы вы увидели своими глазами…
И вновь тишина, которую никто не решался нарушить. Все мы чувствовали, что за его действиями что-то кроется, какое-то тревожное ожидание, которого даже он не мог скрыть. Словно медленно бил магический барабан. Она сидела на подлокотнике кресла, ударяя тапочкой по обивке и устремив взгляд в угол комнаты. Шум дождя превратился в приглушенный, ровный стук воды о деревянные ставни. Салли тряхнула головой, и ее черные волосы колоколом качнулись над плечами. Тихие мерные удары ее тапочки о кресло участились и усилились. Мерно тикали часы…
– Ладно, продолжайте! – с вызовом произнесла она. – Я не могу ждать здесь всю ночь.
