Конечно, я не стал будить супругу. Стараясь не шуметь, пригасил пламя и поворошил угли, а затем выглянул в окно. За стенами замка уже стемнело, и только огромная луна висела в звездном небе и глядела словно бы прямо на меня. Внезапно со стороны пустоши донесся далекий волчий вой. От этого всегда тревожного звука мне стало немного не по себе, и я подумал, что стоит запирать ворота на ночь, ведь совсем нежелательно было бы встретить утром во дворе нежданных гостей… Отсюда, из окна спальни не было видно ничего, кроме двора и стен, и мне оставалось лишь догадываться, насколько большая стая бродит где-то там, в темноте. Мне вдруг подумалось, что сейчас, ночью, даже замковый двор вдруг снова стал казаться каким-то мрачным и недобрым, и я тут же малодушно отказался от мысли выйти на улицу и запереть ворота прямо сейчас. Вместо этого лишь поспешно задернул шторы и на всякий случай запер дверь в комнату.
========== -4- ==========
Следующее утро началось без неожиданностей.
Мы поднялись не слишком рано, но и не поздно, позавтракали прямо на кухне, растворив окна и наслаждаясь хорошей погодой. Солнце, как и прежде, разогнало вчерашний мрак и вместе с ним неясную тревогу, одолевавшую меня после отхода ко сну. Тогда, заперев дверь и забравшись в постель, я долго еще лежал, не смыкая глаз и прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам. Мне вновь чудился вой, он то удалялся, то приближался, а вместе с ним до слуха доносились ночные скрипы и стуки пустого замка. Я не помнил, как сумел заснуть.
Но сейчас делиться с Келебриан своим вчерашним беспокойством я не стал, опасаясь вновь растревожить ее нервы. Вместо этого полушутливо отчитал ее за излишнюю самостоятельность с тяжелой мебелью и взял слово впредь обязательно звать меня. Ей оставалось лишь покорно согласиться, и на этом мы ненадолго простились: я оставил супругу хлопотать дальше, а сам вышел во двор. Следовало дойти до конюшни, почистить стойла и задать корм четырем нашим лошадям, которые, если не считать птиц и мелких животных, поселившихся в замке, были единственными близкими нам живыми существами на лиги окрест.
Я быстро справился с этими незамысловатыми заботами, наполнил поилки, приласкал коней и решил, что вернусь позже, чтобы почистить их. Дома, и на острове, и затем в Тирионе, я никогда не брезговал самостоятельно заниматься животными, пусть и не каждый день, но обязательно хотя бы пару раз на неделе. Но сейчас я все же немного пожалел о том, что мы решили первое время обойтись без прислуги, посчитав за благо сначала обжиться самим, так сказать, прочувствовать замок, да и вовсе впервые за долгое время побыть наедине друг с другом. Но объем самых разных работ оказался весьма велик, и теперь у меня возникли опасения, что мы быстро собьемся с ног, пытаясь успеть все разом… Пожалуй, стоило сократить наше здешнее одинокое пребывание до, допустим, пары недель. Приняв это мысленное решение, я потрепал напоследок своего коня, затворил стойла и вышел во двор, намереваясь проведать ворота и убедиться, что они легко закрываются.
Под аркой меня ждали сразу три неприятных сюрприза. Я быстро огляделся по сторонам и даже невольно стиснул в руках прихваченную с конюшни лопату, которой собирался при необходимости разровнять или убрать насыпанный у входа песок. Но вокруг никого не было, и тогда я подошел ближе и внимательнее рассмотрел то, что так меня обеспокоило. Прежде всего, я видел, что песок под аркой снова превратился в вязкую лужу. Сначала у меня мелькнула раздраженная мысль, что это сверху, со сводов протекает какая-то влага — то ли копящаяся роса, то ли краткий утренний дождь, признаков которого, впрочем, я прежде нигде не заметил. Но это было не все. Здесь же, на песке и дальше, на запорошенных пылью камнях я ясно различил следы. Это были отпечатки волчьих лап, и еще более не по себе мне стало, когда я опустился на корточки возле лужи и убедился, что песок пропитан не водой, а самой настоящей кровью.
Это открытие изрядно растревожило меня. По всему выходило, что ночная стая действительно подобралась совсем близко к нашему жилищу, загнала здесь какую-то неосторожную дичь и разорвала ее, да так, что никаких иных следов — ни клочьев шкуры, ни обломков костей, ни пучков шерсти — не осталось. Обнадеживало лишь то, что звери, видно, почуяв наше присутствие, развернулись здесь же возле входа и покинули холм, не отважившись сунуться во двор. Или, не дай Эру, добраться до конюшни. При мысли о том, что мы вполне могли остаться без лошадей, у меня голова пошла кругом, а расстояние в два дня пути до Тириона показалось вовсе не таким пустяшным, как я думал прежде.
