— Это был сон, — сказала она вслух, чтобы окончательно прийти в себя. — Я не ходила в его комнату. И не собираюсь туда идти.
Убедив себя, Мария взяла трость и захромала к ванной. Щелчок — в помещении вспыхнул свет. Мария подошла к раковине, протянула руку и открыла кран. Вода зажурчала о потрескавшееся дно желтоватой раковины. Университетскому общежитию было далеко даже до трехзвездочного отеля, но Варламову это не напрягало.
Напрягало другое.
С такой частотой видения еще не посещали ее. За пару дней она увидела столько жутких вещей, сколько в былые времена не видела и за полгода. Например, как ГЗ превращается в безлюдный, заброшенный замок, населенный призраками. Мертвецов, замурованных в стены и тщетно пытающихся выбраться наружу. Как плавятся от жара латунные цифры на двери блока 935. И кое-что пострашнее, о чем сейчас не хочется вспоминать…
Чем же были ее видения?
Иногда ей казалось, что они более реальны, чем окружающий мир. Может быть, в ее странных галлюцинациях мир раскрывается таким, каков на самом деле? А может быть, все это — изнанка мира? Если так, то его изнанка ужасна.
Прислонив трость к стене, Мария взглянула на свое отражение в зеркале — и ужас, который совсем уж было отступил, захлестнул ее душу с новой силой. На своем лице Мария увидела темные разводы.
Она подняла руки, мазнула по коже… Ладони оказались испачканы сажей.
Два часа спустя Мария приподняла голову с подушки и испуганно уставилась на дверь. Стук повторился.
Она быстро спустила ноги с дивана, сунула ступни в тапочки, схватила трость и, поморщившись от боли в колене, тяжело поднялась.
Открыв дверь, с изумлением уставилась на пожилого человека в черном плаще и коричневой кепке.
— Майор?
— Он самый. Не ожидали?
— Нет.
Самарин скользнул взглядом по ее фигуре.
— Может, запахнете халат?
Мария опустила взгляд и увидела, что халат распахнулся, обнажив ложбинку между грудями и живот. Она усмехнулась.
— Без пригоршни «виагры» это зрелище вряд ли кого-нибудь впечатлит.
— Вы себя недооцениваете, — отчеканил Самарин.
Мария запахнула халат и посторонилась, впуская следователя в блок.
В комнате он сел на стул, снял кепку и положил ее на колени. Затем пригладил ладонью волосы и взглянул на Варламову, стоявшую у двери.
— Вы не хотите сесть? — сухо осведомился он.
Мария качнула головой:
— Нет.
— Хорошо. — Майор снова провел ладонью по волосам. — Виктория Филонова — ваша студентка?
— Да. — Мария настороженно приподняла брови. — А почему вы спрашиваете?
— Когда вы в последний раз ее видели?
— Вчера. Во время репетиции.
— Что еще за репетиция? — недовольно поинтересовался следователь.
— Мы ставим пьесу по мотивам шекспировского «Гамлета». Вика Филонова играет там Офелию.
Самарин достал из кармана плаща пачку «Петра Первого», вытряхнул одну сигарету и сунул ее в рот. Прежде чем щелкнуть зажигалкой, уточнил:
— Кажется, в пьесе Офелия утопилась в пруду?
— Да. Ваша эрудиция добавляет вам шарма, но дурацкая привычка не отвечать на вопросы сводит все обаяние на нет. Что случилось, майор?
Тот закурил и махнул перед лицом рукой, отгоняя дым. Потом сказал:
— Случилось то, что ваша студентка Виктория Филонова найдена мертвой.
На мгновение Марии показалось, что пол уходит у нее из-под ног. Она пошатнулась и схватилась рукой за стену.
— Как?
— Так. На аллее, перед главным входом высотки, есть большой искусственный пруд. Она плавала в нем. — Самарин усмехнулся и добавил: — Как Офелия.
— Значит… Вика утонула? Вы уверены, что это она?
Майор выпустил изо рта облако дыма и подозрительно воззрился на Марию.
— Да, мы уверены. Мария Степановна, вы в ГЗ всего несколько дней, а у меня «на балансе» уже два трупа. Боюсь, если вы пробудете здесь месяц, на кафедре опережающих технологий не останется студентов.
Мария проковыляла к дивану и тяжело опустилась на одеяло.
— Виктор Петрович… — Она облизнула пересохшие губы. — А почему вы говорите со мной в таком тоне?
— Потому что вы что-то знаете. Скажите, что вы делаете в ГЗ, Мария Степановна?
— Преподаю.
— Это я уже слышал. А теперь я стряхну лапшу с ушей и попробую спросить еще раз. Итак: что вы делаете в главном здании университета?
— Две недели назад здесь погиб парень.
— Вы говорите о Косте Сабурове?
— Его звали Коля. Николай Сабуров.
— Ну а вы здесь при чем?
— Мать парня не верит, что он покончил жизнь самоубийством.
Самарин выпустил новое облако дыма и посмотрел на кончик сигареты.
— Я думал, вы занимаетесь только живыми, — недовольно проговорил он.
— Я сама так думала. Но десять тысяч долларов изменили мою самооценку.
Сигарета замерла у губ Самарина.
— Она заплатила вам десять тысяч долларов? — не поверил следователь своим ушам.
Мария кивнула:
— Да. Я взяла деньги, а потом позвонила Самойлову и выхлопотала себе спецкурс.
Майор глубоко затянулся сигаретой и выдохнул вместе с дымом:
— Значит, вы у нас теперь сыщик? Гм… И что же вы успели «нарыть», коллега?
— Ничего.
Самарин снова затянулся. Казалось, цифра «десять тысяч долларов» выбила его из колеи. Немного помолчав, следователь спросил:
— Мария Степановна, ваша сандаловая шкатулка при вас?
— А что?
