В руках у «безликих» появились ножи. Один из «них», мужчина в темном костюме, подошел к распятому на кресте человеку и ударил его ножом в живот.
Мария отшатнулась от экрана. Желудок скрутил спазм, и она ощутила во рту горький вкус желчи. Но запись досталась ей слишком дорогой ценой, и она обязана была досмотреть ее до конца.
Действо продолжалось. Теперь каждый из «безликих» подходил к обвисшему на кресте мужчине и втыкал в его залитое кровью тело свой нож.
— Не может быть… — пробормотал Антип подрагивающим голосом. — Они не убили его… Это просто идиотская инсценировка…
Варламова молчала.
В комнате на экране вдруг что-то произошло. Теперь лица всех присутствующих — если белые пятна можно назвать лицами — были обращены на снимающего. Картинка дрогнула… Белые пятна запрыгали на экране… И тут запись кончилась.
Несколько секунд Антип и Мария молчали. Первым нарушил молчание Антип.
— Они увидели его, — сказал он осипшим от волнения голосом. — Увидели того, кто снимал.
— Да, — сказала Мария. — Но, судя по тому, что камера осталась цела, снимающему удалось убежать. Съемка велась сверху. Возможно, из вентиляционного туннеля. Снимающему пришлось здорово постараться, чтобы забраться туда.
Антип обдумал ее слова и сказал:
— Колька Сабуров был инвалид. А инвалиду это не под силу.
— Не под силу… — повторила Мария задумчиво. — А ты уверен?
— В чем? — не понял Антип.
— Ты подсматривал за ним в ванной? Втыкал ему в ступни иголки? — На лбу Варламовой прорезались тонкие морщинки. — Откуда ты знаешь, что он не мог ходить?
Антип посмотрел на нее как на сумасшедшую.
— Мария Степановна, вы говорите странные вещи. Думаете, Сабуров симулировал?
— Справку можно подделать. Врачей можно подкупить. Все врут, все продаются.
Некоторое время Антип растерянно хмурил брови, потом повел плечами.
— Даже не знаю, что и сказать. Я никогда не видел Колю отдельно от инвалидного кресла. Ему приходилось очень туго. Зачем бы он, по-вашему, пошел на такое, если умел ходить?
— Я бы тоже хотела знать, — тихо отозвалась Варламова.
Они немного помолчали. Наконец Антип вздохнул и хрипло пробормотал:
— Умел Сабуров ходить или нет — мы уже не узнаем.
— Если только мать Коли не захочет пролить свет на эту тайну, — возразила Мария. — Хотя… при умелой игре можно обвести вокруг пальца даже собственную мать. Как думаешь, где происходило действо?
— Понятия не имею. Хотя… Под ГЗ есть несколько подземных ярусов. Что там находится, никто толком не знает.
— Я читала, раньше там было бомбоубежище.
— Да, я тоже слышал. Говорят еще, что там были секретные лаборатории НИИ ядерной физики, но теперь они заброшены.
— Человек, которого они убили… Он ведь похож на бродягу, да?
Антип только пожал плечами.
Мария потерла сухими пальцами подбородок.
— Если ты хочешь совершить ритуальное убийство, то лучшей жертвы, чем бомж, не найти, — задумчиво проговорила она. — За бутылку водки бомж последует за тобой куда угодно. И искать его никто не будет.
— Да. — Антип отрешенно вздохнул. — Что теперь будем делать, Марь Степанна?
Несколько секунд Варламова раздумывала, хмуря лоб, после чего сказала:
— Покажу запись знакомому следователю. Пусть он решает.
Майор Самарин ничуть не изменился с момента их последней встречи. Он вообще никогда не менялся. Спокойное лицо, задумчивые холодные глаза, черный поношенный плащ, на лысоватой голове — коричневая кепка, которую майор, попадая в помещение, где находились женщины, неизменно снимал.
Когда Мария вернулась в комнату из ванной, вытирая лицо полотенцем, Самарин сидел за столом, а в руках у него был… конверт с теми фотографиями.
Сердце Марии подпрыгнуло.
— Какого черта? — гневно воскликнула она и вырвала конверт.
Майор слегка растерялся.
— Он лежал на столе, — в его голосе прозвучали виноватые нотки.
— Это не значит, что вы можете брать что угодно без спроса, — отчеканила Варламова.
Самарин пожал печами:
— Ну, извините. Не думал, что это так интимно.
— Ладно. — Мария швырнула конверт на книжную полку. — Я позвала вас, чтобы показать одну запись.
Она села на кровать, достала из кармана кофты карту памяти и сунула ее в прорезь лэптопа, который позаимствовала у Антипа. Майор глянул на треснувшую панель и осведомился:
— Вы что, забиваете компьютером гвозди?
Мария пропустила его реплику мимо ушей, клацнула клавишей, отпрянула от экрана и сказала:
— Теперь — смотрите.
И Самарин стал смотреть. Смотрел он спокойно, невозмутимо. Даже когда бродягу на экране ударили ножом, лицо следователя не изменилось, словно у него были ампутированы нервы.
Когда запись кончилась, Самарин спросил:
— Все?
— Все, — кивнула Варламова.
— Где вы это взяли?
— В комнате Коли Сабурова. Карта памяти закатилась в щель.
Самарин хмыкнул, потом достал из пачки сигарету и откинулся на спинку стула. С полминуты сидел молча, разминая в руках незажженную сигарету. Вид у него был угрюмый.
Наконец Мария не выдержала.
— Ну? Что вы об этом думаете?
Майор сунул сигарету в рот и захлопал ладонями по карманам, выясняя, в котором из них лежат спички. Мария быстро достала из сумочки зажигалку, крутанула колесико и поднесла огонек пламени к его лицу.
