— И о смерти тоже.
— Хорошо, — выдохнула Мария. — Теперь все за работу. Повторим сцену с черепом. Где у нас череп?
— Вот он, — хмыкнул Бронников, достав из спортивной сумки футбольный мяч. — Подойдет?
— Вполне, — ответила Мария. — Начинаем.
Парни, занятые в сцене, подступили друг к другу поближе. Непонятно почему, но у Марии вдруг стало тоскливо на душе. В памяти всплыла сцена из одного фильма, в котором она когда-то играла. Яркий свет осветительных приборов… кинокамера, похожая на огромное черное насекомое с единственным глазом, плотоядно впившимся в актеров… Напряженное и выжидательное лицо режиссера… Боже, ведь все это было в ее жизни. И если бы она оказалась покрепче, если бы у нее хватило духу пережить долгий период застоя, то, возможно, она бы…
Мария тряхнула головой, прогоняя никчемные мысли.
— Ну же! — приободрила она студентов, хмуро глядящих друг на друга. — Начинайте!
И Бронников начал. Он поднял футбольный мяч перед собой и грубо окликнул Жирова:
— Эй, могильщик! Чей это череп?
Жиров заглянул в шпаргалку и сбивчиво ответил:
— Одного шалопая. Бутылку вина вылил мне раз на голову, негодник! Этот череп, сэр, Йорика, королевского скомороха.
Бронников недоверчиво и удивленно воззрился на футбольный мяч.
— Этот?
— Этот самый, — подтвердил кивком Жиров.
Бронников сдвинул белесые брови.
— Бедный Йорик… — задумчиво проговорил он. — Я знал его, Горацио. Это был человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки. Он тысячу раз таскал меня на спине. А теперь это само отвращение, и тошнота подступает к горлу. Здесь должны были двигаться губы, которые я целовал не знаю сколько раз…
Бронников снова вгляделся в «череп» и холодно усмехнулся.
— Где теперь твои каламбуры, твои смешные выходки, твои куплеты? — с сухой горечью осведомился он. — Где заразительное веселье, охватывавшее всех за столом? Слабо тебе позубоскалить над собственной беззубостью? Ну-ка, ступай к лучшей манекенщице и скажи ей, какою она станет, несмотря на румяна в дюйм толщиною! Попробуй рассмешить ее своим предсказанием!
Он помолчал, потом покосился на Стаса и проговорил:
— Скажи мне одну вещь, Горацио.
— Что именно, принц? — отозвался Стас.
— Как ты думаешь: Александр Македонский представлял в земле такое же жалкое зрелище?
— Да, в точности.
— И так же вонял?
— Да, он вонял именно так, милорд.
Бронников скривился.
— До какого убожества можно опуститься. Что мешает вообразить судьбу Александра Македонского шаг за шагом — вплоть до последнего шага, когда он идет на затычку пивной бочки? Александр умер, Александра похоронили, Александр стал прахом, прах — глиной. А из глины сделали затычку для бочки.
Продекламировав этот стишок нараспев, Бронников тихо засмеялся, и от его смеха Марии стало слегка не по себе.
…Через полчаса Мария объявила, что репетиция закончена и поинтересовалась:
— Может, порепетируем завтра?
— Завтра же воскресенье, — недовольно промычал Жиров.
— Действительно, — вклинился Стас. — Зачем гнать коней?
— Я тоже не приду, — подал голос Эдик Граубергер. — Мне надо писать реферат по Шредингеру.
Мария повернулась к Виктору:
— А ты что скажешь?
Бронников откинул со лба светло-русую челку:
— Я бы мог прийти. Но один я вам не нужен.
— Почему же? Мы можем порепетировать монологи.
Жиров хихикнул, но Бронников метнул в него холодный взгляд, и верзила стер улыбку с лица.
— К сожалению, вынужден отклонить ваше предложение, — спокойно проговорил он, пристально глядя на Марию. — Я не слишком забочусь о своей репутации, но вашей рисковать не хочу.
Мария почувствовала себя неловко. Об этом она и не подумала. А ведь Виктор Бронников далеко не ребенок. Да и она не так стара и безобразна, как привыкла о себе думать. Но парни смотрели на нее, и она вынуждена была изобразить добродушную улыбку.
— Неужели найдутся люди, которые смогут расценить репетицию вдвоем так? — насмешливо осведомилась она.
Улыбка, скользнувшая по губам Бронникова, была скорее условностью, чем проявлением каких-либо чувств.
— Такие люди находятся всегда, — сказал он.
Мария развела руками:
— Ладно. В таком случае прощаемся до понедельника.
Уже у двери Виктор Бронников вдруг остановился, оглянулся и тихо обронил:
— Я приду завтра. Только скажите, во сколько.
Мария на секунду задумалась:
— Давай часа в два. Устроит?
Виктор кивнул:
— Вполне.
Парень повернулся и вышел из репетиционной.
Мария достала сигарету, но не закурила, а задумалась. На душе было тревожно, томили неприятные предчувствия. Мысли снова и снова возвращались к просмотренной записи. Она должна была решить возникшую загадку — и не находила в себе силы даже подступиться к ней.
А теперь еще и Бронников пожалует завтра к ней в гости. Дернул же черт пригласить его! Мария вспомнила холодный, словно глаза парня сделаны из какого-то тяжелого и грубого металла, взгляд и поежилась.
