– С восемнадцатилетием, Эстела, – говорит Бралага. – Я знаком с твоей сестрой-близняшкой и надеялся узнать и тебя. Прошло несколько земных столетий с тех пор, как человеку удалось перебраться в другой замок. Мне было очень любопытно встретиться с тобой.
– Столетий? – удивленно переспрашиваю я.
– Много поколений назад твои предки решили прервать традицию, поскольку решили, что она ведет лишь к хаосу и разрушению. Так им казалось. Но твой дядя понял, что необходимы жертвы, и был готов продолжить эксперимент.
– Другими словами, он наслал на нас проклятие, – говорю я, скрестив руки на груди.
– С вашей точки зрения это выглядит как проклятие. С моей – такова цена эволюции. И его игра, можно сказать, удалась. Твоя сестра продвинулась дальше всех, кто воплощался когда-либо Земле. Она – гибрид человека и заклинателя.
– Это твоя цель? – спрашиваю я. – Чтобы она передала свою силу следующему поколению Бралага? Хочешь, чтобы все человечество стало из рода Бралага?
– Оно уже таково. Теперь нужно лишь, чтобы один из моих детей дотянулся до священного огня и принес его вниз, поделиться с остальными.
– То есть Антонелла – это твой Прометей?
– Она удивительная! – отвечает Бралага. – Придумала использовать вампира, чтобы перейти в земное измерение! И из всех вампиров она выбрала именно принца! План сам по себе довольно остроумный, но меня искренне восхищает то, что Антонелла сумела его осуществить.
Выражение лица Бралага напоминает мне сейчас выражение лица Себастиана, принца Бастиана. С таким же восхищением принц смотрел на мою сестру, когда она в первый раз рассказывала ему свой план. И я чувствую сейчас то же, что почувствовала тогда, в первый раз, увидев взгляд Себастиана: ревность.
– Конечно, – продолжает Бралага, – ни Антонелла, ни кто-либо другой не мог предвидеть, что изголодавшийся по крови вампир влюбится и не станет тебя убивать! – Бралага смеется, и температура воздуха в саду от этого словно повышается, как будто этот смех излучает солнечное тепло. – Это так очаровательно! Я оглядываю стены, гадая, планирует ли Бралага раздавить нас. Я подвигаюсь ближе к Себастиану, чтобы успеть подать ему знак, когда мы решим убежать.
– Если ты столько надежд возлагаешь на Антонеллу, – говорю я, – значит, ты пришел сюда, чтобы помочь ей?
– Я не вмешиваюсь.
– Меня не обманешь! Тебе вряд ли захочется ждать еще несколько сот лет, пока кому-то из людей снова удастся перенестись в другой замок. И не факт, что этот человек пройдет так же далеко, как это сделала Антонелла.
Я пихаю Себастиана локтем, но он не двигается. Я оборачиваюсь к нему, а он хмурится и смотрит на меня как на расшалившуюся во время киносеанса малышку.
– Вы живете под гнетом земного времени, тикающие часы – вот ваш удел, – сочувственно улыбается Бралага. – Мое существование не похоже на ваше.
Он подходит ближе, и в центре пещеры вырастает скамья, достаточно большая, чтобы мы втроем могли удобно усесться на ней. Он садится первым, потом похлопывает по месту рядом с собой, приглашает меня сесть рядом. Себастиан отказывается, а я соглашаюсь – мне интересно разглядеть поближе своего прародителя.
От него исходит легкое свечение, и я спрашиваю себя, реален ли тот образ, в котором он предстает перед нами? Если я протяну руку, я смогу его потрогать или мои пальцы скользнут по воздуху?
– Я уже не помню, как все начиналось, – говорит Бралага, когда мы оказываемся бок о бок. – Не помню, каким существом был когда-то, но сейчас я не мыслю так эгоистично, как ты предполагаешь. Я не отдельная личность. Я превратился в иную сущность, меня не ограничивает физическая оболочка. Отчасти я – этот сад, отчасти я – этот замок и тот другой замок, отчасти я – это все люди из рода Бралага, живущие в этом мире. Отчасти я – это ты. И я постоянно расширяюсь. Как и каждый из вас, я не знаю, каким стану и что будет дальше. В данный момент я прародитель, испытывающий благоговейный трепет перед двумя человеческими существами и одним вампиром.
Бралага смотрит на Себастиана.
– Ты удивил меня, а это нелегко сделать.
– А что случилось с другими близнецами? – спрашиваю я, мне очень интересно, что он скажет. Матильда и Жозефина? Арасели и Изабель? Каждая написала только по одному разу.
Бралага кивает, на его лице мрачное выражение.
– Люди – хрупкие существа, – начинает он, – об этом легко забыть, если ты вырос в другом замке. Жозефина утопила Матильду, решив, что сможет оживить потом ее тело, но поскольку утопление – это естественная смерть, Жозефина тоже умерла на месте. Изабель мучила Арасели, вселяясь во всех вокруг и тем самым убивая их, и в результате Арасели покончила с собой, убив таким образом и Изабель.
Интересно, что он расскажет о моей судьбе, когда все это кончится.
– А ты знаешь о существовании Книги? – спрашиваю я, и Себастиан подходит, кладет руку мне на плечо. Этот его жест настораживает меня, как будто я задала вопрос, который поставил мою жизнь под угрозу.
– Всегда найдутся те, кто против прогресса, потому что не приемлют жертв, которых он требует, – говорит Бралага, это не прямой ответ на мой вопрос.
