Грейс перешла к распятиям. Всего их у нее насчитывалось двадцать два, и на тех, что были богато украшены резьбой, собиралось особенно много пыли. Затем Грейс занялась восемью скульптурами Божьей Матери, начиная с небольшой, всего в шесть дюймов, которую она привезла из Национального собора в Вашингтоне, и кончая мраморной красавицей высотой в три фута, стоявшей в собственном миниатюрном гроте в углу против двери. В гостиной также висело шесть картин с изображением сердца Иисуса. Освященные пальмовые ветви, почти год обрамлявшие их рамы, потемнели от времени и стали ломкими. Ну что ж, не беда, в любом случае они отжили свой срок. В начале апреля, когда наступит Вербное воскресенье, она украсит картины свежими ветвями.
Грейс собиралась приступить к скульптурам, изображавшим молитвенно сложенные руки, и святым реликвиям, как вдруг раздался зуммер домофона. Кто–то стоял у входа в дом. Грейс услышала голос Кэрол, и сердце у нее забилось от радости. Она нажала кнопку и впустила ее.
Всегда приятно увидеться с единственной племянницей.
Пока Грейс ждала, когда Кэрол одолеет три этажа лестницы, она ощутила какое–то смутное беспокойство, растущее смятение, беспричинное и необъяснимое. Она попыталась отмахнуться от него.
– Кэрол! – сказала она, когда племянница появилась, и Грейс потянулась, чтобы обнять и поцеловать ее. – Как я рада тебя видеть!
Грейс была на четверть века старше и на три дюйма ниже ростом, чем Кэрол, но весила, вероятно, вдвое больше. Одно время Грейс была обеспокоена своим излишним весом. Дело дошло до того, что она даже начала заниматься в группе «Мы следим за своим весом», но потом решила не утруждать себя понапрасну. На кого она хочет произвести впечатление? Мужчине не было места в ее жизни, а Господу, разумеется, будет безразлично, сколько она весит, когда предстанет пред ним на Страшном Суде. Она говорила себе: чистота души важнее размера талии. Гораздо важнее печься о состоянии своей души. Смотри–ка, замечательная тема для религиозной дискуссии: «Мы следим за чистотой свой души». Очень броское название.
– Ну, как ты, тетя Грейс? – спросила Кэрол. – Надеюсь, мы не помешали. Мы оказались в городе и…
– Мы?
– Да, Джим тоже здесь.
Радость Грейс по поводу неожиданного визита несколько поугасла при виде Джима, выглядывавшего из–за спины племянницы, но ничто не могло погасить ее окончательно.
За исключением растущего в ней беспокойства. Она подавила его.
– Привет, тетя Грейс, – сказал Джим, протягивая руку.
Грейс быстро пожала ее.
– Привет, Джим. Это сюрприз для меня, что вы приехали… оба.
– А мы вообще в городе из–за Джима, – весело сказала Кэрол.
Грейс провела их в квартиру. Беря у них пальто, она со страхом ждала, что Джим, как всегда, пройдется по поводу ее религиозных реликвий. Через минуту он действительно заговорил.
– Есть ли прибавления в вашей коллекции, тетя Грейс?
– Да, несколько.
– Это хорошо.
Она ожидала очередного скептического замечания, но он молча стоял, заложив руки за спину, и вежливо улыбался.
Это было совсем не похоже на Джима. Возможно, Кэрол предупредила его, чтобы он вел себя как можно лучше. Кэрол такая душечка! Да, дело, очевидно, в этом. Иначе ее муж насмешничал бы, как в прошлый раз, когда он прохаживался относительно дурного вкуса Младенца по части выбора одежды и предостерегал о пожарной опасности, которую представляли собой старые сухие пальмовые ветви.
Она глубоко вздохнула. Смятение буквально душило ее. Ей требовалась помощь. Она подошла к стеклянному бюро и достала недавно приобретенное ею сокровище: кусочек темно–коричневого дерева на шелковой подстилке в прозрачной пластиковой коробочке. Она молила Бога, чтобы прикосновение к нему изгнало душившее ее беспокойство. Но этого не произошло. Она протянула коробочку Кэрол.
– Посмотри, это – святыня, частица животворного Креста Господня.
Кэрол кивнула:
– Да? Я очень рада. – И передала реликвию Джиму.
Грейс увидела, как лицо его побагровело, он прикусил нижнюю губу. Кэрол бросала на мужа предостерегающие взгляды. Он сдержался и проговорил:
– Замечательно.
– Знаю, что вы думаете, – сказала Грейс, беря у него реликвию. – Вы думаете, что если собрать все проданные кусочки Креста Господня, получится древесины не меньше, чем в лесу Шварцвальд в Германии. – Она положила коробочку назад в бюро. – Многие религиозные авторитеты тоже относятся к этому скептически. Возможно, они правы. Но я предпочитаю считать это одним из чудес, которые творил Иисус. Таким же, как чудо с рыбой и с хлебами, помните?
– Конечно, – сказал Джим. – Тот же принцип.
На этом они закрыли тему. Она предложила им чаю, но они отказались. Когда все сели, Грейс спросила:
– Что привело вас в город из просторов Лонг–Айленда?
Грейс заметила, что Кэрол вопросительно взглянула на Джима. Он пожал плечами и сказал:
– Расскажи ей. Все равно это станет общеизвестно на той неделе.
Грейс стала рассеянно слушать о смерти доктора Родерика Хэнли, о приглашении Джима на чтение его завещания и о том, почему у них есть основания считать, что Джим – сын Хэнли.
