Если бы она начала допытываться, я бы совершенно точно упиралась и отнекивалась, что все хорошо.
Но она просто молчала и ждала.
И я, сбивчиво, заикаясь и глотая слёзы, принялась торопливо рассказывать.
- Он сказал, что в прошлый раз моя жизнь висела на таком крохотном волоске, что он боялся дышать… что все его силы… еле помогли. Что меня спасло только то, что наша малышка… начала рожаться на месяц раньше… и поэтому была такая крохотная… что если бы в срок или если бы это был мальчик… а они все, Винтерстоуны, крупненькие, настоящие богатыри, вы же знаете… он бы потерял нас обоих. И… и… что ни за что не допустит больше такого.
Леди поцеловала меня в макушку.
- Просто он любит тебя больше жизни. Я не знаю, как бы он мог жить дальше, если бы ты умерла у него на руках.
Я кивнула, глотая слёзы.
- Я понимаю, но… но… он сказал, что поэтому принял решение…
У меня не получилось выговорить это вслух. Леди Кэтрин погладила меня по спине, утешая.
- Что Кэти останется нашим единственным ребенком.
Ладонь графини остановилась.
Она сказала осторожно:
– У вас вся жизнь впереди. Не суди его строго за то, что сказано сгоряча, когда ещё свежи болезненные воспоминания.
Я подняла мокрое лицо на графиню.
- Вы не понимаете. Ричард слишком упрямый! Он как будто обезумел с того дня. Боится… даже случайно сделать мне ребенка. После рождения Кэти долго меня даже пальцем боялся тронуть, пока я его не припёрла к стенке и чуть ли не заставила.
Я покраснела и смутилась, когда осознала, что обсуждаю такие вещи с матерью Ричарда – но у меня было полное ощущение, как будто эта женщина давно стала и моей мамой тоже. А с мамами можно говорить обо всём. Обо всём, чем болит сердце.
- У нас ведь Кэти тогда… случайно получилась, мы не собирались так скоро… И Ричард вбил себе в голову, что такое может повториться снова. Поэтому он не хочет рисковать. Он… Ищет способ…
Сил не хватает, но кажется, чтобы эту занозу извлечь, надо все-таки сказать вслух. Я слишком, слишком долго молчала.
Каждое новое слово даётся легче, и звенит с жесткой сталью отточенного клинка. Которым я раню себя снова и снова.
- Ричард хочет найти способ сделать себя магически бесплодным. Вбил себе в голову, что это единственный надежный способ сохранить мне жизнь. Знаете, в этот раз он делал вид, что уходит, как всегда, работать, но мне кажется… мне кажется, он… отправился в мой родной мир, чтобы найти дневники Мардухая. В них каких только гадостей нет. Так что я думаю, у него может получиться.
На этот раз леди молчала дольше. Наконец, проговорила устало:
- Мы не можем заставить любимых стать кем-то другим. Только любить их такими, какие они есть.
Я затихла на мгновение – а потом кивнула.
Быть может, меня и не нужно было убеждать в этом. Я и так всё это знала. Всё, чего мне хотелось – просто выговорится. Чтобы набраться сил для того, чтобы принять свою судьбу.
Не самую плохую, если так посудить.
Я встала из-за стола и подошла к окну.
Значит, только один ребенок.
Ну что ж. Это уже целое сокровище. Не ко всем судьба столь благосклонна.
Так что раскисать я больше не собираюсь.
Судьба подарила мне любовь человека, о котором я мечтала всю жизнь. Любовь настолько сильную, что он готов землю с небом местами поменять, лишь бы мне не навредить. И судьба подарила мне самого чудесного ребенка на свете. Надо быть благодарной, а не нюни распускать.
- А теперь обещанный сюрприз, - торжественно-ворчливо провозглашает граф там, внизу.
Я любуюсь на сосредоточенное личико, с которым малышка замерла и ждёт, оглядываясь по сторонам.
- Ваше сиятельство, простите, что припозднились – он артачился.
Почтительно заявил седой с пышными бакенбардами дворецкий. Он ведёт в поводу… настоящее живое чудо. Развесистые рога источают призрачный голубоватый свет.
Хранитель Замка ледяной розы. Снежный олень.
На спине могучего красавца – детское седло на синей попоне.
Серебряные копыта переступают медленно, упираются в снег.
Зато Кэти решительно топает к благородному зверю…
И тот вдруг отпрыгивает от нее, выдёргивая повод из руки Торнвуда. Тот хмурит кустистые брови.
Крохотная ладошка снова тянется упрямо... но магический хранитель пятится назад, прядя ушами и вздёргивая голову с ветвистыми рогами. Как будто…
Как будто боится.
Смутная мысль начала рождаться в моей голове, но так и не смогла оформиться до конца. Я чувствовала, что близка к тому, чтобы понять что-то важное. Что-то слишком очевидное, на что я упрямо закрывала глаза прежде…
Кэти отвернулась, обиженно насупив нижнюю губу, и продолжила строить замок из снега.
Олень немедленно убежал, не оставляя следов на снегу. Дворецкий коротко поклонился и поспешил за ним, глубоко проваливаясь в снег в стороне от главной подъездной аллеи. А тот всё валил и валил с бесстрастных небес, словно хотел засыпать Замок ледяной розы по самую крышу. Кусты синих роз надвинули снежные шапки на самые брови и кутались в пышные шубы всё плотней, потихоньку тоже превращаясь в сугробы.
Высокая тёмная фигура графа возникла рядом с моей дочерью, загораживая свет. Тень легла на хрупкую фигурку, она почти растворилась в этой тени.
