- Я выбираю проснуться.
Когда он, зарычав, одним мощным рывком оказался там, где была я только что – его сильные руки сомкнулись лишь на тающих, как утренний туман очертаниях моего тела.
Я открыла глаза.
И действительно проснулась.
Высоко-высоко надо мной – огромная, невероятная луна, слегка обглоданная по краю, но всё ещё великолепно-полная. И звёздное небо, безмятежно мерцающее огнями, по которому медленно плывут рваные серые тени лёгких облаков.
Я лежала, раскинув руки, на спине, и смотрела в эту луну, как в зеркало. Смотрела до тех пор, пока не заслезились глаза.
Подо мной было что-то твёрдое, похожее на скалу. Кажется, я высоко в горах, судя по ветру, что то и дело набрасывает на лицо пряди длинных волос, которые у меня нет сил убрать.
Как тяжело, оказывается, возвращаться в собственное тело. Как трудно пошевелиться – даже пальцем двинуть, не то, что встать. А впрочем, зачем вставать?
Здесь так хорошо и спокойно. Невероятный, абсолютный, первозданный покой – и тишина. Только мерный рокот волн где-то далеко внизу.
Интересно – где я? – подумалось как-то отстранённо. И почему моё тело попало именно сюда, ведь я не выбирала дорог?
А впрочем, неважно.
Я хочу остаться здесь навсегда.
Так что я просто лежала – и смотрела. Ночной ветер трепал подол моего платья, шевелил волосы. Хотя странно – я не ощущала никакого холода – ни от него, ни от скалы, на которой лежала, распластавшись с широко раскиданными руками. Голода тоже не было. Вообще ничего. Как будто я превратилась в тряпичную куклу, набитую свинцом. Потерянную куклу, у которой больше нет хозяина.
В конце концов, на задворках сознания появилась смутная мысль о том, что вроде бы долго на камнях лежать может быть опасно для здоровья – тем более, кто его знает, сколько уже я здесь провела, пока мой разум застрял меж мирами.
Мне потребовалось нечеловеческое усилие воли, чтобы заставить себя принять вертикальное положение.
Это было так трудно, словно к каждой части тела у меня привязана многотонная гиря, а на грудь уложили каменную плиту.
Перед глазами потемнело, какое-то время я просто сидела и восстанавливала дыхание – а потом распахнула глаза в удивлении, и моему взору предстал величественный, будто нарисованный широкими мазками на огромном полотне пейзаж.
Дорожка лунного света колеблется на волнах далеко-далеко, по левую руку от меня. Я действительно сижу на вершине отвесной скалы, на узком гребне, на который не ведёт ни одна тропа.
Горы охватывают чёрным кольцом округлую долину. Она как сестра-близнец убывающей луны, тоже слегка срезана по краю в том месте, где в неё вгрызается морское побережье.
Там, на берегу моря, скальная пустошь кажется усыпанной призрачно-белым песком, но это не песок. Он таким не бывает – мерцающим, переливчатым, испускающим в ночи свой собственный слабый лучистый свет.
Серебряная пыль, укрывающая всю долину ровным ковром. Серебро на чёрном. Как красиво.
Обхватив руками колени, я смотрела, как заворожённая. Хотела бы я стать птицей, чтобы там побывать.
Как жаль, что нет ни одного пути отсюда, с этих чёрных круч, вниз.
При этом на вершине каменного кольца – ровная и гладкая поверхность, будто кто-то срезал верхушки гор гигантским острым ножом. Но стоит сделать шаг – и прямо под твоими ногами отвесные стены, и нет ни единого способа попасть в долину, не свернув себе шею.
Я вдруг отстранённо подумала, что своим ходом точно спуститься не смогу. А магическим – больше не хватит сил. Я все израсходовала на то, чтобы вырваться из междумирья. Значит, останусь тут на веки вечные, пока не превращусь в ещё один камень.
Ну и ладно. Ну и всё равно.
Я прижала колени к груди, натянула на них грязный подол некогда розового платья и меланхолично принялась разглядывать долину – раз уж иных занятий у меня тут всё равно не было. Ветер толкал в спину, выл возмущённо – как будто я отобрала у него любимый насест, пытался сбросить. На такой высоте должно быть ужасно холодно, но отчего-то я не чувствовала холода. Я не чувствовала ничего вообще.
А ведь эта пустыня из серебристого песка – она не совсем пуста.
Взгляд выхватывал тут и там нечто необычное. Обломки белого камня странных форм и очертаний. Вон тот валун – подозрительно похож на рухнувшую капитель тщательно обтёсанной колонны-многогранника. А это – разве не рассыпавшиеся от времени ступени?..
Всё это было основательно присыпано барханами серебряной пыли. И наверное, снизу почти незаметно. Но отсюда, с высоты птичьего полёта, я видела картину целиком. И она складывалась в нечто одновременно ужасающее и прекрасное. Нечто, от чего тот краешек души моей, что еще не спал, немедленно заныл и защемил в неясной тоске.
Здесь был город когда-то. Портовый город, так удачно расположенный у гавани, защищённый неприступными скалами. Но видимо, в конце концов они не сумели его защитить…
Я вскочила с места и подошла к самому краю.
Как я была слепа! Это ведь было очевидно с самого начала.
