Она приблизилась к одному из контрфорсов[14], укреплявших древнюю стену, настолько древнюю, что на равных основаниях друг от друга высились каменные статуи крылатых ангелов, украшавших ее, видимо, еще со времен католичества в Англии. Позднейшие ревностные антикатолики постарались их сбить, но стена была высокой, и им удалось лишь обезобразить крылатые изваяния, отбив им головы или одно-другое крыло. Под стеной же, где стояла девушка, ангел был почти целым, не считая изъянов камня от ветра и непогоды. Сложив молитвенно ладони, чуть склонив голову, он, казалось, наблюдает сверху за молодыми людьми.
У Джулиана даже возникло желание перекреститься, но он сдержался, памятуя, что его спутница относится к другой церкви. Он поглядел на нее, и она, по-своему истолковав его взгляд, пояснила:
— Видите, здесь калитка. Я пройду через нее.
Узкая дверь была выкрашена в светло-серый цвет, в тон камню, и в тени контрфорса была почти незаметна. Рэйчел толкнула ее, и она легко поддалась с негромким скрипом. Когда девушка, чуть улыбнувшись, исчезла за ней, Джулиану стало даже одиноко. Ни скрипа замка, ни стука засова он не услышал. По-видимому, калитка обычно оставалась открытой. Он вспомнил о страшных псах, охранявших поместье, и понял, что такая предосторожность и не нужна.
Он въехал в замок через главные ворота. В парке уже лежала вечерняя тень, но расцвеченные осенью вершины деревьев еще были ярко освещены. Когда он приблизился к конюшням, навстречу вышел долговязый Ральф, чтобы принять у всадника лошадь. Джулиан отказался от его помощи, сказав, что все сделает сам. Он вошел в проход конюшни и занял один из свободных денников. В помещении было полутемно и очень чисто, пахло сухим сеном. Джулиан сам расседлал лошадь и приготовил ей мягкую подстилку. Это был хороший гнедой жеребец. Хотя у Джулиана он находился недавно, он был доволен конем и обращался с ним по достоинству, ласково и внимательно. Сняв уздечку, хозяин ласково потрепал коня по гриве, шепнул ему на ухо тихие добрые слова. Конь словно понимал, тыкался головой в плечо, тихонько пофыркивал. Казалось, только эти звуки и раздавались в полумраке конюшни, да еще топтались и жевали сено лошади в соседних денниках.
Неожиданно Джулиан замер, услышав приближавшиеся голоса. Голоса были женскими, негромкими, но сердитыми, почти шипящими. Выглянув из-за спины лошади, Джулиан увидел в освещенном фонарем проходе двух приближающихся служанок. Они его не заметили, и он вскоре разобрал их речь.
— Хозяйка искала тебя, Кэтти, — говорила та, что пониже, — только моя доброта не позволила мне сказать, что ты полдня крутишься по конюшне, стараясь подловить Джека.
— Ха! Твоя доброта! — фыркнула другая, растрепанная и явно не очень аккуратная, но более молодая и миловидная. — Так я и поверила в твою доброту, Долли. Ты просто боишься, что Джек, как и в прошлый раз, надает тебе пинков за то, что ты выдала меня. У самой-то, клянусь Богородицей, от зависти, что я с Джеком, готовы кишки от злости вылезти.
— Да нужен мне твой Джек, как рыбной торговке мороз. Бегаешь за ним, будто дворняжка. То эля принесешь, то сплетни всякие рассказываешь. Он же только потешается над тобой.
— Это не твое дело, Доля!
— Смешно видеть, как ты крутишься здесь, да все без толку. Где же твой Джек? Что-то он не спешит на свидание с тобой.
— Он, видимо, просто ушел из поместья. А когда вернется…
— Ха, Кэтти, ты же прекрасно знаешь, что наш красавчик конюх смотрит лишь на миледи Еву.
— Ну и что? Он и на мисс Рэйчел смотрит.
— Да, но Рэйчел другое дело.
Джулиан, хотевший было показаться, чтобы не слушать дрязги двух «потаскух», какими ему представились обе служанки, сейчас, при упоминании имени понравившейся ему девушки, невольно затаился.
— Рэйчел! — остановилась некрасивая Долл. — С таким же успехом ты бы могла говорить, что он пялится на толстую Элизабет Робсарт. Рэйчел он просто боится. Ведь всем ведомо, что она ведьма.
Теперь, казалось, и Кэтти готова была переменить тему на разговор о молодой хозяйке.
— Конечно, Рэйчел дама, что там и говорить. Но вот уж право, как она глянет на меня своими колдовскими глазами, так меня и холод пронизывает.
— И меня, — согласилась Кэтти. — С мисс Евой все проще. Та может за волосы оттаскать, надавать пощечин, но и быть милостивой. Вот подарила мне свою старую нижнюю юбку. Она-то ведь из шелка, так и шуршит, когда идешь в ней. А Рэйчел… Ее сам Захария Прейзгод побаивается и плюет ей вслед, когда та проходит.
— Старая Джоан говорит, что, едва Рэйчел зайдет к ним, у них то мясо в погребе испортится, то тыквы засыхают прямо на грядках.
— Истинно, с ней силы зла. Потому-то она то и дело бегает к старой Мэг. Уж та…
Джулиан не желал больше слушать и резко вышел. Обе служанки в страхе отпрянули от него.
— Только дурные слуги порочат хозяев, которые дают им хлеб и кров, — спокойно и сухо заметил он. — Вас обеих следовало бы выдрать как следует.
Он окинул холодным взглядом прижавшихся друг к другу женщин и направился к выходу.
— Как ты думаешь, он донесет? — спросила спустя какое-то время дурнушка Долл.
