Я прикоснулась к горящей щеке и невольно усмехнулась. Не словам герцога, которые он произнес, нанося пощечину. Ничего веселого или достойного в них не было. Только злость и желание унизить. А вот прыжок, который ему пришлось сделать, чтобы достать до моей щеки был действительно забавен.
На глаза невольно навернулись слезы, и я запрокинула голову, не давая им пролиться.
Обидно, глупо, нелепо. Дернул же меня демон за язык, такое сболтнуть. Нет, явно расслабилась. Забыла, что пару месяцев назад с одним ножом по лесам к Толору пробиралась, боялась на дорогу выйти.
Еще раз прошлась по комнате заключения. Пять на шесть, койка, небольшая уборная комната. Не тюрьма конечно, но неприятно. Да и выслушать пришлось перед этим много такого, чего о себе лучше не знать.
— Капитан, откройте, — услышала я голос Олока снаружи.
— Извините, граф, для этого мне нужен приказ герцога. Он ее сюда посадил, ему и решать дальнейшую судьбу.
* Олок, со мной все в порядке. Не волнуйся.
* Все будет в порядке, сестра. Я вытащу тебя отсюда. И мы заставим Дарона взять свои слова обратно.
* Бессмысленно, брат. Я была не права. Нельзя было так говорить.
Олок промолчал. Я понимала его. Тяжело сейчас что-то придумать. Дарон не только меня посадил на хлеб и воду. Он еще и Олоку сказал "проваливать в свой гребаный замок".
Снаружи прогрохотали колеса кареты, остановившейся перед воротами.
— Миледи? — произнес Олок полувопросительно.
— Называйте меня Дарракотой, — раздался мелодичный голос.
— С удовольствием, моя герцогиня.
— Садитесь в карету, граф. Я хочу взять вас на прогулку.
— Мне надо собрать людей в дорогу, Дарракота. Я уезжаю. И мне надо вытащить сестру…
— Садитесь, Олок! Возможно, после прогулки вы передумаете уезжать. Я только что говорила с Дароном.
Брат не колебался ни минуты. Хлопнула дверца кареты, и я осталась сидеть на кровати в полной тишине.
Съездили на бал, блин.
Нет, и надо же было именно мне озвучить то, что и так знали и я, и Олок, и Вирот! Да и Дарон тоже. Потому так и взъелся.
Правда — неприятная штука. Но куда без нее.
Глава 13, в которой Олок уезжает в Толор, а Танделу переводят в другую камеру
Сидеть и прокручивать в голове события сегодняшнего утра мне быстро надоело. Некоторое время я пыталась отвлечься, думая о чем-нибудь постороннем, но быстро поняла, что это не для меня. Последние несколько месяцев были настолько насыщенными, что кроме как о событиях, связанных с Дароном или Олоком, думать было не о чем, а это раз за разом возвращало меня к событиям сегодняшнего утра.
Последнее время у меня было так мало личного времени, что кроме сна, его ни на что не хватало. И даже самые яркие и необычные воспоминания — о появлении Императора, и те перекликались с Дароном.
В очередной раз, уже, наверное, десятый, пережив унижение сегодняшнего утра, я решательно встала с кровати и прошлась по комнате. В принципе, ничего, мешающего сделать пропущенную утром разминку, не было, и я приступила к комплексу упражнений.
Как таковой, разминкой, в нем были только несколько первых движений, позволяющие подготовить мышцы и связки к последующим движениям, выполняющимся с полной выкладкой по силе и скорости. Как и Соур, в свое время, мой охранник наблюдал за моими действиями с открытым ртом. Пришлось закончить пораньше — негоже слюни пускать через решетку. С трудом успокаивая дыхание, я прошла пару раз по комнате.
— Все, представление закончено, — кинула я охраннику.
Тот усмехнулся:
— Жаль. Я хотел позвать друзей. Не часто увидишь девушку в таких позах.
Я мрачно взглянула на него, но тот не убрал мерзкую улыбку. Тогда я пару раз прошлась мимо решетки, примериваясь и проверяя его реакцию. Парень не обнаружил каких-либо полезных инстинктов самосохранения, продолжая пялиться. И тогда, на третий раз проходя мимо, я просунула руку между решеток, схватила его за ворот кольчуги притянула к себе и приподняла:
— Учти: выйдя отсюда, я могу за просмотр потребовать оплату, — он дернулся, и я тут же приставила к его глазу кинжал, снятый у него же с пояса. — Только учти: расплачиваться будете кровью. Ну что? Хочешь позвать друзей?
Охранник затрясся, моясь помотать головой, и я опустила его. Вложила в руку кинжал, похлопала по щеке и улыбнулась:
— Расслабься, все будет хорошо, — и в отличном настроении растянулась на кровати.
* * *
— Пусти, надо поговорить, — раздался снаружи голос Пуха.
— Нельзя разговаривать с заключенными, — ответил ему тот же офицер, что и Олоку.
— У меня еда для нее. И вещи.
— Ее покормят, не волнуйся. И вещи ей не положены.
Пух еще помялся:
— Мне бы поговорить…
— Нет. Не положено.
Пух ушел. Зато в ворота въехала карета, из нее выскочил Олок, и рявкнул:
— Пух, собрались?
— Да, милорд!
— Сейчас поедем! — голос графа срывался от бешенства, и он с грохотом захлопнул дверцу. — Прощайте, Дарракота.
— Было приятно прогуляться с вами, граф, — проговорила герцогиня.
— А я жалею, что сел в эту карету. Надо было сразу возвращаться в Толор.
