– Ты рассказала Бену Монфору, сколько кольцо стоит на самом деле? – спросил под конец Тристан, а когда я отрицательно помотала головой, с облегчением улыбнулся. – Ну и правильно. Мой дедушка считает, чем меньше людей знает об этом, тем лучше.
Я не успела спросить, почему он так считает, потому что в этот момент в игровой появились первые дети, но меня очень успокоило, что дедушка Тристана был в курсе дела. Значит, после рождественских каникул Людвиги уедут отсюда сказочно богатыми (и вероятно, совершенно ошарашенными) и счастливыми людьми. Кроме того, у этой истории имелся приятный сопутствующий эффект: следующие несколько дней у Тристана под чутким присмотром деда уж точно не будет возможности снова полазать по фасаду. Ещё одной заботой меньше. Хотя Тристан с такой завистью смотрел на Яромира, который во время нашего разговора балансировал на стальных распорках под большим стеклянным куполом над лестницей, что я от души его пожалела. Причём Яромир, понятное дело, занимался этим не для собственного удовольствия. Ему и старому Штукки поручили проверить крепления всех гостиничных люстр. Роман Монфор ни в коем случае не хотел допустить, чтобы ещё один тяжелющий старинный светильник грохнулся на пол, ведь в следующий раз под ним мог оказаться кто-то из гостей!
Однажды я поймала себя на мысли, каково было бы целоваться с Тристаном. Правда, я пялилась на его чётко очерченные губы всего лишь три секунды, но он этого точно не заметил, потому что, в свою очередь, пялился на мои. Да что ж такое-то?! У меня создалось ощущение, что Делия со своими сообщениями выпустила на волю целый ворох мыслей про поцелуи. (И кстати, Золушка могла выбрать себе только одного принца.)
К счастью, у меня было столько дел, что после нашей беседы мы практически не встречались. Я либо возилась с детьми в игровой, либо дежурила в спа-центре, где как раз образовался большой наплыв посетителей. Однако я неоднократно видела Тристана издалека в обществе Эллы и Гретхен. Может, он решил насладиться их компанией, чтобы компенсировать недостаток адреналина (ведь лазать по фасадам ему запретили), а может, от скуки он подпал всё-таки под очарование их золотых волос. Во всяком случае, Грейси и Мэдисон рассказали мне, что Элла хвасталась направо и налево, что танцует с ним первый вальс на новогоднем балу. Никуда не денешься, эти две противные девицы закадрили двух самых славных мальчиков из имеющихся в наличии. В общем, в семействе Барнбрук новогодний бал являлся главной темой для разговоров. Даже Грейси и Мэдисон сшили для него бальные платья из розового гипюра.
В отличие от них Эми настояла на том, чтобы её платье было чёрным, закрытым и как можно более простого покроя. По её описаниям я представила себе нечто среднее между гостиничной униформой горничных и монашеским облачением. Танцевать Эми в любом случае не хотела. По её словам, на балу она собиралась подпирать стенку и мрачно взирать на окружающих, если она вообще там появится. В сочельник она набралась храбрости и пригласила Эйдена потанцевать с ней тридцать первого декабря.
В ответ Эйден высказался в духе, что лучше бы Эми выбрать для этого мальчика, который слышал бы музыку, под которую она собирается танцевать. Эми, естественно, страшно расстроилась и была глубоко убеждена, что теперь каждый раз при виде Эйдена будет сгорать со стыда. В течение следующих дней она прилагала нечеловеческие усилия, чтобы не пересекаться с ним, что в сложившихся обстоятельствах было, прямо скажем, непросто.
Все подступы к отелю завалил снег, поэтому разнообразные прогулки, катания на санях, поездки на горнолыжные склоны и в соседние городки пришлось отменить, и уединённые уголки, где Эми обычно проводила время, один за другим оказывались заняты. В библиотеке играли в карты, в бильярдной устроили соревнования по дартсу и бильярду, а дегустаторы виски тянулись в бар сразу после завтрака. В бальном зале под руководством Мары Маттеус разучивали танго, а в малой музыкальной гостиной проходила незапланированная лекция политической деятельницы из Швейцарии, которая зачитывала там отрывки из своей автобиографии «Политика – занятие не для слабаков», совершенно случайно оказавшейся у неё с собой.
Невозможно было спрятаться даже в нишах в вестибюле третьего этажа: там либо брала интервью у кого-то из знаменитостей госпожа фон Дитрихштайн, либо устраивал фотосессию господин фон Дитрихштайн. Поэтому день за днём Эми после завтрака приходила в игровую вместе со своими младшими сёстрами и сидела там в углу. Воспитательница Каролин великодушно закрывала на это глаза. Она была мудрой женщиной и хорошо понимала, что Эми в её состоянии просто необходимо укромное местечко, где бы её никто не беспокоил. В утешении она также нуждалась.
– Если мы не займёмся бедной девочкой, её, чего доброго, заберёт Белая дама, – заметила она.
– Я думала, Белая дама является только по ночам.
Каролин покачала головой:
