Вскоре мы снова сидели в кровати и слушали радио. Мы напряженно прислушивались. Снова передавали новости. Опять ничего. Было семь часов вечера, после происшествия в горах Хемседаля прошло полсуток… «Зверское дорожное убийство, преступники хладнокровно сбежали с места преступления, не вызвав машину „скорой помощи“, не сообщив в полицию. Задействованы крупные полицейские силы…» Нет, ничего такого не передавали. Сидя сейчас в номере гостиницы, близ рукава Согне-фьорда, мы знали, что сбежали от женщины в бруснично-алой шали. Бросили ее после того, как, одурманенные наслаждением, сбили ее на землю, — и продолжили свой путь. Да, ее шаль. Мы нашли ее шаль. Еще после нас был водитель белого фургона. Неужели он не оповестил полицию? Но почему? Почему это дело замяли? Наверное, есть какие-то причины. Какое тут может быть объяснение? Почему власти не хотят сообщить то, что им известно? Что делала таинственная женщина в серой одежде и брусничной шали в горах среди ночи? Почему она там находилась? Что, если это связано с какими-то военными или шпионскими делами? Или с безопасностью государства?
У меня совершенно разыгралась фантазия. Можем ли мы быть уверены в том, что сбитая нами на шоссе женщина была обычным человеком? — спрашивала я. Ведь по радио не передали объявления о розыске. Полиция не искала свидетелей! Что, если она — инопланетянка, гостья из космоса? В ту ночь над плоскогорьем разлился какой-то небывалый свет. Я пыталась как-то объяснить случившееся и вспомнила, что мы видели в небе бриллиантовый отсвет.
Мы ничего не понимали. Кто эта потерпевшая? Если она не инопланетянка и не привидение, должен же на другом конце этого ребуса найтись некто, задавший себя вопрос: кто преступник?
Наш автомобиль в Хелле. Должны ли мы только объявиться? Можно позвонить и сообщить анонимные сведения о пострадавшем при столкновении «фольксвагене», который стоит на паромной пристани. В этом случае мы положим конец нашему невыносимому положению. Тем более что «фольксваген» уже фигурирует в отчетах полиции…
Из всего этого хаоса вопросов и возможных выводов родилась новая идея. Я первая облекла ее в слова.
Я сказала: «Дорогой Стейн! Мы жили вместе пять лет. Внезапно нам ужасно не повезло. Мы один-единственный раз совершили ужасную глупость — уехали после столкновения на дороге. Но что бы ни случилось со сбитой нами женщиной, мы уже не можем ей помочь. Не лучше ли сделать эти последние дни по возможности самыми прекрасными?»
Сириус! Его просила я. Ты — Андромеду! Ты подхватил мои ассоциации, мы говорили об этом в Ревснесе.
Я молилась за нас, и ты вместе со мной. Так начались те последние чудесные дни, которые мы провели вместе.
Мы приняли душ и через полчаса уже сидели внизу, в старинном, музейного вида ресторане, за бокалом аперитива. «Golden Power» у них не было, зато были «Смирновская» водка и лимонный сок.
После обеда мы снова пили кофе перед камином, но в голове у нас вертелось одно, нам то и дело приходилось подниматься в комнату, чтобы не пропустить новости. Но новостей мы так и не услышали.
Я хочу вспомнить некоторые подробности той недели, что мы провели в гостинице, хотя ты наверняка все помнишь, да и кое о чем мы говорили, когда встретились в последний раз. Каждый день мы совершали долгие прогулки. В первый же день отправились в горы, через Супхелледаль, дошли до самого ледника. Ты помнишь тот день, Стейн? Помнишь, что мы нашли на мысу после того, как съели по шоколадному пирожному и в уютной хижине у Суппхелльского ледника купили домашней вязки рукавицы? Назавтра мы взяли напрокат велосипеды и побывали в Хорпедаль и Бёйадаль. В Бёйадаль несколько часов просидели на моренах, разглядывали, как ледники раскалываются там на мелкие обломки. На прогулки мы обязательно брали с собой приемник. Как-то, когда мы проходили мимо стойки обслуживания, одна из регистраторш, по имени Лайла, указала на него и с улыбкой спросила: «Баадер — Майнхоф?»
Мы сделали вид, будто ее не расслышали. Пока все оставалось неизвестным. Ни одна душа не поинтересовалась, чем занимаются новоявленные Бонни и Клайд в своем диком странствии. Мы пользовались этим, мы жили сегодняшним днем — более отдаленной перспективы у нас не было. Мы радовались каждому дарованному нам часу. Мы беседовали и размышляли. Вероятно, эту женщину сбила чья-то машина и ее в тот же день увезли. В этом случае наша вина становилась чуточку меньше, но мысль о случившемся все равно заставляла нас чувствовать себя преступниками. Возможно, ее толкнули на шоссе как раз тогда, когда мы проезжали мимо, ведь было довольно светло, но мы все равно ничего не видели, пока что-то красное внезапно не оказалось перед самым капотом машины. К тому же мы не видели, не прятался ли кто-нибудь в кустах, когда мы вернулись к месту происшествия. А что, если она уже была мертва, когда наш автомобиль столкнулся с ней? Почему бы нет?
