Но когда мы в это последнее утро перед тем, как подняться в свой номер и сложить вещи, прошли из столовой на балкон, чтобы полюбоваться фьордом и пунцовым буком, дочь хозяйки гостиницы спросила, не найдется ли у нас полчаса присмотреть за ее тремя дочурками, пока она сходит в банк. Не удивительно ли, что уже тогда в маленьком селении на берегу фьорда имелся филиал Вестланнского банка! Мы не раздумывая ответили «да». Девочки были очень милые, мы успели с ними подружиться. Самой маленькой не было еще и двух лет, а в последние месяцы я уже всерьез подумывала о том, чтобы покончить с противозачаточными таблетками… Нас обрадовало оказанное нам доверие, потому что кто бы доверил Бонни и Клайду сидеть с детьми? Не помню почему, но кончилось тем, что мы присматривали за детьми почти до полудня и сказали, что это самое малое, что мы могли бы сделать в благодарность за взятые напрокат велосипеды и транзисторный приемник. Можно было этого и не говорить: мы оставили в гостинице целое состояние. Мы не скупились ни на вино, ни на еду, ни на кофе с коньяком. У них был кальвадос, Стейн! У тебя хорошая память! Тогда это было редкостью, во всяком случае в гостиницах вдали от крупных городов. После нашего автомобильного путешествия в Нормандию мы полюбили кальвадос. Не могу точно вспомнить, сколько он стоил в середине 70-х годов, но во всяком случае был нам не по карману. Но здесь мы каждый вечер пили после обеда кальвадос.
После полудня мы за девочек больше не отвечали, таким образом у нас появилось свободное время. Мы обошли все уголки селения на берегу фьорда, побывали на нескольких горных вершинах. Как ни странно, мы не побывали на горном сеттере наверху, как раз за отелем; только там и не были. Если наша машина по-прежнему стоит в Хелле и на нее не обратила внимания полиция, мы уже следующим утром уедем домой, во всяком случае проедем к Эстланну такое же расстояние, какое проехали сюда. Мы решили подняться на горный сеттер. Погода стояла великолепная, с тех пор как мы оказались здесь, ни разу не было дождя.
Взяв с собой пакет бутербродов и термос с чаем, мы вскоре уже поднимались в гору над долиной Мундальсдаль, куда ты и я вернулись вместе несколько недель тому назад. Ты, конечно же, помнишь и нынешнюю прогулку, и то, что было в тот раз — давным-давно, я пишу об этом только для того, чтобы ты еще раз задумался о том, что тогда случилось!
Мы прошли последнюю усадьбу с амбаром слева от дороги и стрельбищем — справа, потом миновали часть пути вдоль быстрой реки Мундальсэльвен по левую руку и мало-помалу поднялись в горы к Хеймесеттеру. Нам пришлось попрыгать по усыпанной гравием дороге, чтобы уберечься от овечьего навоза и коровьих лепешек, так как стадо как раз выпустили на пастбище.
Мы радовались. Прошла неделя, а мы ничего не знали и не понимали, чего ждать. А ведь нас вполне могли уже арестовать, и это наложило бы клеймо на всю нашу оставшуюся жизнь. Мы это понимали, но не представляли, как нам удастся жить с такими воспоминаниями. Мы все еще шутили и смеялись, мы были такими же, как прежде, и с грустью принимали случившееся с нами: это были наши последние дни в раю, в «эротическом захолустье», шутили мы, и хотя захолустье было «эротическим», всю эту неделю мы провели в смятении и тревоге.
Пока мы идем, ты все время прижимаешься ко мне. Потом просишь о большем… вся долина предоставлена нам… Ты клянчишь, здесь нетрудно укрыться в ольшанике, да и тепло. Но на этот раз я строга и говорю, что сначала надо подняться на горный сеттер. А потом, когда зайдем подальше, посмотрим, чего ты стоишь как мужчина, весело замечаю я. Эти свои слова я прекрасно помню, потому что ты был ими оскорблен! Но между тем случилось так, что ты в последующие дни абсолютно ничего не стоил как мужчина. Правда заключается в том, что после этого мы больше не были вместе, не познавали друг друга.
Вот так! В нескольких сотнях метров от Хеймесеттера, в придорожной обочине, растут густые заросли пурпурной наперстянки. Digitalus purpurea.
Наперстянка такая стройная и бруснично-алая, я знаю, что ее цветы смертельно ядовитые. Но знаю и то, что листья наперстянки могут спасти людей от смерти. Есть нечто обольстительное в этих цветах, напоминающих колокольчики. Я убегаю от тебя, чтобы рассмотреть их поближе. «Иди сюда!» — зову я.
У цветов мы задерживаемся, затем поворачиваем направо, туда, где на пологом склоне до самой дороги растут березы. Среди черно-белых стволов — небольшая, поросшая зеленым мхом поляна. И вдруг мы видим… там стоит женщина в сером платье с алой шалью на плечах, того же цвета, что и наперстянка. Об этом я думала все прошедшие годы. Женщина внимательно смотрит на нас и улыбается. Стейн, та самая женщина, которую мы сбили в Хемседальских горах! Как будто она вдруг перенеслась сюда рукой Всевышнего. Сегодня я знаю, кто она и откуда явилась. Но подожди…
