Вопрос Зайцева, был сопровожден таким выражением лица, что я на месте немца сразу бы удавился.
- Ничего интересного. Сказал, что собирал жратву для германских генералов. А ты Зайцев, им это дело поломал. Кстати, ты не выполнил приказ, залечь и не дергаться.
- Так я действовал по обстановке, товарищ замполитрука! Уж очень хорошо все получилось, они на дороге, а мы по сторонам ...
- Молодец! Проявил разумную инициативу. Но вот там впереди, населенный пункт, как ты думаешь, на кого немцы свалят ответственность за гибель своих солдат?
- На нас?
- Черта с два! Мы уйдем, они приедут в село и расправятся с людьми.
- Так что, товарищ замполтрука, надо было их пропустить? А как же сколько раз увидишь ...?
- Да прав ты сержант, только надо как-то отвести беду от села. Немцы узнают, что их заготовители продуктов, закончили свой жизненный путь у села. Поймать нас они не смогут. Злость свою они выплеснут на крестьян.
- Колхозников?
- А ты других крестьян в СССР знаешь?
- Нет.
- Ну, так тащи этого немца в село, там разберемся.
* * *
Водителей нашлось достаточно, закинув в кузова убитых немцев, рота совершила очень быстрый переход через поле, с погрузкой убиенных солдат 'Вермахта' в кузова машин, за руль которых сели наши бойцы. Крик 'Воздух!' поверг всю роту в землю. Пара 'мессершимиттов', произвела обстрел подозрительных людей.
Команда 'Воздух!' была подана своевременно. Машины остановились. Личный состав разбежался в поле мгновенно. Прихватили и немецкого фельдфебеля. Но вот в результате налета, строчкой авиационного пулемета, был убит доброволец Хлопонин. Пацан, хотевший получить 'Орден Красного Знамени'.
А сейчас он лежит разорванный пулями гитлеровского истребителя. Мать его девять месяцев носила. Как родился, учила его всему. Выкармливала, и в один момент, человек превращается в труп. Видел я трупы. Дикая ситуация, матери рожают, воспитывают, потом сыновей убивают.
Трупы, трупы и трупы. Одна рота Колинича чего стоит, но вот так, как сегодня жив, а завтра жил, зная про пацана, что его очередь призыва еще не пришла очень обидно. Парень даже присягу не принимал. Доброволец! Так жалко парнишку!
* * *
Село называлось Малая Рогозница. После визита немецких заготовителей, кроме птицы, свиней и коров были еще жертвы. Две женщины и один старик, не желавшие добровольно расставаться со своей скотиной были убиты по приказу немецкого командира. В селе стоял плач.
Увидев среди красноармейцев, пленного фельдфебеля, собравшиеся на площади перед сельсоветом люди словно осатанели.
- Отдайте! Отдайте нам этого нелюдя!
- Он приказал!
- Деда Матвея ...
- Евдокия Чернову и Марфу ...
- Отдайте!
Красноармейцы едва сдерживали людей.
- Плотников! Старшина!
- Я, товарищ политрук!
- Убери с глаз этого немца в сельсовет!
- Есть!
Убрав раздражитель, удалось утихомирить людей, да и то далеко не сразу. Вопросы, вопросы! В село пришла Красная Армия! Днем! Значит дали немцам по зубам!? И как холодный душ слова о том, что это не наступление на врага, а постыдный и позорный отход. На лицах так читалось 'Мы все, все готовы были отдать и сделать для армии! Почему!? Почему вы отходите?'. Бойцы стыдливо опускали головы.
Затолкав немца в темную кладовку, председатель сельсовета, мужик лет пятидесяти пяти-шестидесяти, вислоусый, седой, с лицом изрезанным морщинами, и очень хитрыми глазами, начал меня расспрашивать. Разговор вышел тяжелый. Дед говорил исключительно по-белорусски. В деревне у дедушки, на западе Смоленской области говор был схожий, понимал я его без труда. Сказывалось отсутствие пионерского детства, когда меня на все лето сплавляли к деду с бабкой.
- Скажы камісар, не моцны ў вашых квадрацікаў і ромба, таму не ведаю якога рангу, надоўга гэта?
- Я не комиссар. Я заместитель политрука. Как Вас зовут уважаемый?
- Раз зоркі на рукавах носіш, значыць камісар. Афанасій Пятровіч Лукашэвіч. Пяцьдзесят сёмы год ужо.
Дед явно проигнорировал мою должность. Вкралось подозрение, что не так уж плохо он разбирался в кубиках, ромбах и треугольниках. И попытка моя увести разговор в сторону окончилась неудачей.
- Надоўга гэта?
- На три года.
- На тры гады?! Стала быць да сорак чацвёртага?
- Да, вернемся в сорок четвертом, но обязательно вернемся. Это будет обязательно! А пока вам придется жить под немцем.
- Ох, матуля! Як жыць?
Точные даты не называю, просто не помню или не знаю, а насчет настроений у людей, так пусть лучше знают, что их ждет. Хоть как-то приготовятся.
- Тяжело придется, врать не буду. У вас в селе немцы в первый раз появились, уже троих убили. Дальше будет только хуже.
- А ты адкуль ведаеш?
Что тут скажешь? Я из будущего и все знаю, как и что будет? Мелькнуло в голове что-то из прочитанного.
- Бабка у меня ворожея была, всей деревне будущее предсказывала, когда люди просили. От нее это у меня.
- Ну, есди бабка была варажэя. Але ж такое больш па жаночай лініі перадаецца.
- В основном да, по женской линии передается, но бывают исключения в правилах.
- Справы-а-а! Штож ты не паваражыць і таварышу Сталіну не сказаў?
- У товарища Сталина, своих советчиков много, куда мне со своим званием.
