Я покосилась на Ригана возмущенно: жует салат и ни о чем не думает! Для него нормально вот так вести себя ночью в романтической обстановке, а потом расслабленно завтракать?
– Недосолено, – пожаловался он, откладывая вилку. – Как тебе мясо?
– Вкусно, – соврала я, глазом не моргнув. – Риган, вчера мы кое-что начали…
Темная бровь мужчины взлетела, а уголок губ приподнялся в улыбке. Меня обдало жаром.
– О Бранде и моем отце, – поспешно напомнила я. – Мы недоговорили.
– Я думал, все обсудили: твой отец пал под чарами любовного зелья, которое ему в питье подмешала Бранда. Мы не выяснили, зачем ей это было нужно, но я, хоть убей, не могу даже догадываться. Болейны не настолько богаты, чтобы Бранде захотелось поменять молодого и, смею надеяться, симпатичного кавалера на пожилого вдовца.
– У нас нет и трети того состояния, которым ты владеешь. Просторный дом, но раза в три меньше твоего. Предметы интерьера: ковры, картины, гобелены – все это или подарено родственниками и друзьями, или досталось с маминым приданным. Слуга, оказавшийся моим братом, да кухарка. Кухарка, кстати, работает за крошечное жалованье, еду и крышу над головой. Она прибилась к дому моего папы еще лет тридцать назад, с тех пор так и живет с ним.
– У вас доверительные отношения?
– С кем? – не поняла я. – Если с папой, то да. Точнее, были доверительными. Он любил меня, я верила в это. Мама говорила, что когда я родилась, то мой отец долгое время светился от счастья, не подпускал гувернантку и старался сам за мной ухаживать. Кажется, он тогда даже перестал ходить на работу, всё время уделял только мне. Ну а потом случилось то, что случилось. И я душу дьяволу отдам за то, чтобы узнать, что папу и впрямь опоили любовным зельем. Если он без всякого зелья меня предал, то переживу я это с большим трудом.
– Я почти уверен, что он не в себе. Но я спрашивал о кухарке – как она к тебе относится?
– Как к внучке. Вообще-то, она так меня и называет. Но я не понимаю, к чему ты клонишь?
– Нужно поговорить с ней. Я полностью уверен, что в кухарку темный слуга не стал заселяться, хотя бы потому, что готовить кому-то все-таки нужно. Не могу себе представить, чтобы дух стоял у плиты.
Я понятливо кивнула, а потом так и застыла: до моих ушей с запозданием донеслись слова Ригана.
– Что? Почему ты говоришь о темных духах?
– Всего лишь подозрение, не более!
– Подозреваешь моего отца? Думаешь, он одержим? – во мне закипала злость.
– Мы не можем исключать никаких вариантов, понимаешь? Проверим, убедимся в том, что твой папа и его новая женщина чисты, и успокоимся.
– А если не чисты?
– Тогда ты не сможешь поговорить с отцом до тех пор, пока мы не поймаем чернокнижника. Когда Даниэль будет уничтожен, все, кого он опутал темной сетью, окажутся свободны.
– Господи, Риган! – мои руки мелко задрожали. – Даже думать не хочу об этом!
– А ты не думай, – флегматично посоветовал муж. – В субботу мы отправимся к нему на прием, там поговорим с кухаркой. Выясним, не происходило ли чего странного в последние дни.
Аппетит окончательно пропал. С отвращением смотрела на остывший стейк, пока горничные носились по номеру: меняли постельное белье, мыли пол и грели воду для ванны. Они двигались бесшумно, быстро, и ни разу не подняли на нас взгляда.
Женщины забрали грязную посуду и покинули номер, когда я нашла в себе силы вновь заговорить.
– Папа сразу меня узнает, я не могу пойти.
– Не узнает, если ты придешь в маске и затеряешься в толпе. Главное, беспрепятственно попасть в дом.
– У нас тоже есть сток и выгребная яма, – хмыкнула я.
– Оставим это на случай, если не удастся пройти через дверь.
– Не хочу, – созналась я со вздохом. – Но понимаю, что ты прав. Бранда ведь где-то взяла приворотное зелье, а значит, она близка с ведьмой.
– Ты давно с ней знакома. Вспомни, был ли кто-то, с кем она виделась часто? Может быть, переписывалась с кем-нибудь?
– Да никого у нее не было. Когда я встретила ее впервые, то она отбивалась чьим-то костылем от стайки детей, пытающихся забрать у нее пакет с хлебом. Я дала малышне денег, а Бранду пригласила в свой дом, чтобы она привела себя в порядок. Там моя маменька чуть не сошла с ума от жалости и быстренько пристроила Бранду на работу в дом тетушки Одры. С тех пор мы дружили. Бранда приезжала к нам часто, моя мама одевала ее, учила манерам и даже наняла для нее учителя музыки! В общем, нищая оборванка получила вторую жизнь. Дружить ей было не с кем, кроме меня, да и некогда. Разве что как-то раз у нее появился ухажер, да и тот быстро исчез. Вот и все.
– Но, тем не менее она каким-то образом познакомилась с ведьмой, – Риган постучал по нижней губе подушечкой пальца.
– И кто она – даже представить не могу, – сказала я. – Бранда ни слова не говорила о том, что с кем-то познакомилась. Но она часто ездила на балы с тетушкой Одрой. Тетушка хоть и парализована, но праздники любит, и никогда не отказывает себе в удовольствии посещать их. Думаю, на одном из таких мероприятий Бранда и познакомилась с ведьмой. Грешным делом, я начинаю подумывать, что ведьма, которую мы ищем, и есть Бранда.
