Спустившись вниз к завтраку несколько дней спустя, я с удивлением обнаружила за столом Тони. Поинтересовалась небрежно у жениха:
— А что, у нас в доме поменялись правила? Детям можно трапезничать за одним столом со взрослыми?
— Поменялись, — подтвердил Эрик. — Мы с тэньей Ским, нашей экономкой, посчитали, что такому взрослому сэну, как Тони, давно пора начинать приобщаться к семейным традициям.
— Тони скоро одиннадцать, — с сомнением уточнила я, зная, что повзрослевшими здесь признаются дети двенадцати-тринадцати лет, почти подростки.
— Вот именно, — подхватил граф. — Одиннадцать, а не десять.
Тони подтвердил это важным кивком.
— Десять лет… — мечтательно улыбнулся Эрик. — Я в возрасте Тони впервые пошел с отцом на охоту и начал брать уроки военной магии. К тому же тэнья Ским сама это предложила.
Ах вот оно что! Я невольно расплылась в улыбке. Сдается мне, Тони тоже удалось растопить суровое сердце экономки. Первое время она явно не одобряла присутствие не то племянника, не то (стыд-то какой!) сына невесты хозяина в доме и намекала на удаленные пансионы для мальчиках.
А что? Жизнь в них суровая, зато сразу все глупости из головы – вон. Однако Тони не был бы Тони, не заслужи он расположение дэньи Ским мягкостью и хорошим поведением.
— А твой песик, Эли? — граф не очень хорошо справлялся с переходом на неформальный стиль общения и старался тренироваться при каждом удобном случае. — Я уже привык, что он клянчит подачку под столом.
— Гуле сегодня опять нездоровится, он остался в комнате, — со вздохом отчиталась я. — Аура у него в порядке, опять, наверное, переел. Здесь все норовят сунуть ему вкусняшку, а несчастную маленькую, недокормленную собачку Гуля научился изображать в совершенстве. Кстати, дорогой, как ты относишься к котам?
— Так, — сэн Эрик отложил вилку с кусочком ветчины (я все-таки поговорила с дэном Бирни, и лекарь согласился добавить в рацион пациента больше мяса, ведь ему тоже было заметно, как жадно восстанавливающийся организм графа потребляет калории). — Вы двое. Только не говорите, что в доме появится еще одно животное. Коты – это мартовские вопли и шерсть.
— Его зовут Маффин, — подал голос Тони. — Он живет в саду. Но там сыро и грустно. И опасно. В Фейтауне к нам в сад заходила нежить… иглоспин… однажды.
Слава богам, Тони не упомянул, что некогда нежитью был и сам Гуля.
— У нас в садах безопасно. Маффин… Маффин, — сэн Найтли свел брови над переносицей. — Я где-то слышал это имя.
— Тони, ты его придумал? — спросила я, наливая сливки в кофе.
А ведь мы как настоящая семья. Завтракаем вместе. Суровый глава семейства отговаривает домочадцев от нового питомца. Хозяйка домашнего очага – на стороне детей. Если бы только Люси выздоровела!
— Не, — помотал головой мальчишка. — Это Солли его так назвала.
— Солли?! — хором воскликнули мы с графом.
— Ага. Она говорила очень тихо, но я расслышал и запомнил. Маффины вкусные.
Сэн Найтли быстро сделал перед лбом знак богини Алаши. Чтобы удача не отступила, вспомнила я. Я машинально протянула руку через стол и накрыла ею руку графа.
— Все будет хорошо, — сказала я. — Это явные признаки выздоровления.
Сэн Найтли ничего не ответил. Он посмотрел на мою руку и сделал странное движение большим пальцем, проведя им по моему запястью, словно хотел его погладить. Я быстро отдернула руку.
— С некоторых пор я верю в чудеса, — твердо сказал граф. — Я обещал поговорить с дэньей Диль, и я сделаю это немедленно.
— Я поел, — вежливо сообщил Тони, аккуратно выкладывая вилку и нож на тарелку. — Можно мне вернуться к себе?
Я сложила пальцы и шутливо изобразила, что смотрю на его блюдо в лорнет.
— Все ли вы съели, сэн Кэнроу? Кажется, я что-то вижу.
С трудом сохраняя серьезность, Тони быстро засунул в рот одинокую горошину.
— Теперь можете идти, сэн Кэнроу, — пафосно сообщила я. — Не забудьте прогуляться по саду, проведать Гулю и покормить кота. Это крайне сложные поручения, отнеситесь к ним с должным вниманием.
Тони исчез в мгновение ока, незаметно, как ему казалось, прихватив яблоко из вазы с фруктами. Время от времени старые повадки беспризорника иногда заставляли вспомнить о голодных днях на улице. Но я знала, что и они забудутся
Эрик улыбнулся, второй раз за утро. Еще одна хорошая новость в мою копилку достижений.
— Я нанял человека, — посерьезнел он, когда затихли шаги Тони, — и он навел справки о прошлом мальчика.
— Что он выяснил? — напряглась я.
— Давай обсудим это на крыше, после того, как я поговорю с няней. Я ведь правильно посчитал: сегодня среда, и у нас сеанс терапии?
— Все верно. Важный день. И сразу предупрежу, Эрик, — я отпила глоток кофе, стараясь не смотреть жениху в глаза. — Приготовься терпеть боль. Сильную боль.
***
— Приготовьтесь, граф, — повторила я на крыше. — Сегодня придётся затронуть весь канал, перерубить основную нить проклятия, чтобы ослабли периферийные отростки.
— Делай как считаешь нужным, — откликнулся Эрик. — Хуже, чем было, уже не будет.
— Я бы на это не рассчитывала. Для «хуже» всегда найдется место.
