Он стоял у окна. Белая хлопковая рубашка странным образом серебрилась в лунном свете. Да и волосы отливали синевой.
— Это явь или… — я не договорила.
Он покачал головой, глядя на меня.
— Ты забыла, что я менталист?
Нет, этого я не забыла.
— Что происходит?
Анталь улыбнулся.
— Сейчас или всё то время, которое прошло со смерти Антеи? — горько вымолвил и запустил руку в волосы. — Я имею в виду, что произошло вообще или что происходит в последние дни?
— Я не знаю, — впервые в жизни я не знала, чего хочу. Что хочу больше.
— Мне сложно начать этот разговор, — помолчав, он наконец ответил, — но, к сожалению, придется, у меня слишком мало времени. Поэтому слушай мою, — он вздохнул, — исповедь. А ещё лучше — смотри.
Он подошёл и протянул мне руку. Я замешкалась ровно на миг, но этого хватило, чтобы по его лицу расплылась горькая улыбка.
— Не веришь…
— А почему я должна это делать? — я смотрела на него, не понимая, что происходит.
— Мы уже говорили об этом, помнишь?
— Помнишь, — эхом откликнулась я, вспоминая тот странный разговор.
Что там было?
“Мне кажется, я могу тебе доверять”. И потом ещё одно: “Я тебе доверяю”.
В тот миг, когда наши пальцы соприкоснулись: его, такие теплые, и мои, доверчиво протянутые навстречу, — меня закрутило и утащило в серую воронку.
Я стояла в спальне. Дрова в камине жарко потрескивали, а в кресле у рабочего стола сидел Альс. Нет, не тот Альс, которого я знала — этот был младше, время ещё не успело запечатлеться на его лице мелкими морщинками.
На мои плечи легли теплые руки, заставив меня обернуться и увидеть, что сзади никого нет. Но я чувствовала, что он стоит за моей спиной. И пусть мне не дано его видеть, он со мной.
— Одиннадцать лет назад, — раздался шепот, — тогда, в ту самую ночь.
Я сглотнула. Какую ночь Анталь назвал “той самой”, догадываться не приходилось.
Скрипнула дверь, и на пороге импровизированной сцены возникло ещё одно действующее лицо. Тёмные волосы, спускавшиеся ниже талии, глубокие глаза, пухлые, по-детски поджатые губы — сходство с портретом было настолько явным, что я не усомнилась, что передо мной она — Антея Вирро. Невеста Анталя была одета лишь в тонкую полупрозрачную рубашку с короткими рукавами, и я тут же перевела взгляд на её ноги — так и есть, босиком.
— Здравствуй, — она подошла к работающему Альсу и положила ему руки на плечи. Низко склонилась так, что водопад волос закрыл от меня весь обзор. Но я услышала: — Ты подумал над моей просьбой?
— Да, — голос Анталя, — не волнуйся, я смогу тебя защитить. Доверься мне.
Девушка выпрямилась и присела на краешек стола. Задумчиво потеребила в руках прядь смоляных волос.
— Мне мало твоих слов, — словно нехотя вымолвила она.
— Вчера ночью ты говорила другое, — Анталь встал и потянулся к ней, но маленькая ладошка уперлась ему в грудь.
— Вчера ночью всё было другим, — усмехнулась она, — но сейчас я хотела бы получить гарантии.
— Какие гарантии тебя устроят? — д’эрр, казалось, начал терять терпение. — Я тебе вчера всё сказал. Ты — моя. Ты всегда будешь моей! Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось!
— Всегда? — в её голосе было что-то странное. — Ты сможешь защитить меня… всегда? Даже если случится непоправимое?
— О каком непоправимом идёт речь? — Анталь передёрнул плечами. — Какие гарантии тебе нужны? Что мне сделать?
Папки со стола упали на пол, чернильница перевернулась, и чёрная лужа залила документы. Но Анталь не обратил на это внимания — ему, казалось, не было никакого дела до происходящего.
— Антея, слышишь? — в два шага он достиг девушки и, схватив её за плечи, потряс: — Я тебя никому не отдам! Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось! Да я… — он запустил руку в волосы. — Да я в Обитель Ларгуса за тобой пойду! — он притянул её к себе, а я как завороженная смотрела, как хрупкие женские ладошки легли на мужские плечи.
— Ну что ж, Анталь д’эрр Альс, — её голос неуловимо изменился, — я приняла твою клятву.
Но мужчина этого не заметил. Запутавшись пальцами в густых локонах, он приник к её губам, не замечая, что из-под рук Антеи ползет, заполняя грудь странными узорами, легкое золотистое сияние.
— Вот так выглядит Печать Мага, — раздался над ухом едва слышный шепот, — и вот так она накладывается.
Я знала это. Я знала ещё и то, что одновременно человек может принять и нести только одну такую Клятву. И даже если ритуал наложения будет проведён правильно, и клятва будет произнесена, и золотистое сияние сложится в причудливые фигуры у тебя на груди — то цена этой клятвы…
— Пшик, — прошептали мои губы.
Рука на моем плече напряглась.
— И на что ты рассчитывал, когда лгал моему отцу? — я обхватила себя руками за плечи. Глупая — будто это могло меня согреть.
— На то, что ты сможешь нас спасти.
Мы вновь стояли в прежней комнате друг напротив друга. Я по-прежнему сжимала его ладонь, не в силах оторваться. Казалось, отпущу её — и вылечу из призрачного мира с хлопком, как пробка из бутылки.
