Мы болтаем на какие-то отстраненные темы. Краем глаза я наблюдаю, как Паскаль и Оксана сцепились в мертвой схватке красноречий. Ни один из них, похоже не умеет слушать, зато оба обожают чесать языком, воспевая собственные бесконечные достоинства. Я не боюсь, что лысеющий гном очередным словарным фонтаном разоблачит мой легкий обман, его собеседница на столько зациклена на собственном пиаре, что вряд ли такая мелочь застрянет меж ее маленьких украшенных изумрудами ушек. Едва макая губы в кисловатом молодом розовом вине, которое не входит в список почитаемых мною напитков, я смотрю на Франсуа и спрашиваю себя, какие чувства вызывает этот неоднозначный мужчина во мне на сей раз. Того странного трепета не наблюдается. Мурашки по коже не ползают, бабочки в животе крыльями не размахивают. Но мне явно приятны исходящий от него свежий мужской запах с тонкими нотками бергамота и теплый заинтересованный блеск, перекатывающийся по его шоколадной радужной оболочке.
Некоторое время спустя (никто из нас на часы не смотрит) Оксана заявляет, что умирает с голоду, и ее томящийся желудок требует суши. Она уже заметно накачалась вином, отчего ведет себя еще более царственно и, мне кажется, скоро начнет говорить о собственной персоне во втором лице. Плешивого Паскаля замашки дамы ни сколько не смущают, он послушно оплачивает счет и, нацепив на физиономию маску верного пажа, выражает полную готовность следовать за повелительницей хоть на край света. «По нему, конечно, не скажешь, что он знаменитый фотограф» комментирует Оксана по дороге из бара в ресторан, «Простой такой в общении. Признался уже мне в любви. Говорит, что такой красивой девушки еще никогда не встречал!» Последний комплимент, исходящий из уст едва расставшегося с Жизель Бундхен знатока дамских прекрас, похоже, особенно польстил безразмерному Ксаниному самолюбию. Конечно, куда какой-то Жизели до поедательницы мужских сердец великолепной Оксаны. «Обещал сделать мне фотосессию» продолжает тем временем неотразимая дива. Я едва удерживаюсь, чтобы не хохотнуть. Интересно, чем на самом деле мается в земной жизни этот сочинитель. Все-таки бухгалтер? Или почтальон? А может, торговый агент? Так или иначе фотосессия обещает быть выдающейся. Миранда Керр и Наташа Поли локти себе обкусают до кости от зависти. «Он, конечно, предлагает «ню», но я на такое не согласна» продолжает стрекотать Оксана. Ха, а вот и ответ на вопрос – с чего это хитрый Паскаль так просто согласился на фотографа.
– А чем твой друг занимается? – интересуюсь я у Франсуа.
– Он – агент SNCF. Почему ты смеешься ?
– Смешинка попала.
– Тебе кажется, что он твоей подруге не подойдет?
– Отчего же! В самый раз! Агенты SNCF это ее любимая эротическая фантазия.
– Лиза, ты шутишь так? Наверно думаешь, что вы обе такие шикарные, а мы с Паскалем…
О, Франсуа вскочил на спину своему любимому коньку с надписью на буром боку «я не достоин».
– Ничего я не думаю. Мне вообще плевать и на твоего Паскаля и на эту Оксану. А вот ты мне нравишься. И, будь ты хоть агентом SNCF, хоть чистильщиком бассейна, моя к тебе симпатия от этого бы не изменилась.
Блондинка и брюнетка награждают этот короткий пафосный монолог бурными апплодисментами. Я несказанно горда собой. Франсуа, однако, даже столь метким ударом скинуть со скакуна не удается.
– Я тебе нравлюсь? Мне, конечно, приятно это слышать. Но, если честно, сложно поверить.
Ну, ты и зануда, Дюбуа! Может, мне выложить из лепестком роз сердце под твоими окнами? Или броситься с крыши с криком «без Франсуа жизнь мне не мила!»
– Ну, если сложно, не верь, – улыбаюсь я, – Хозяин – барин.
Продолжить дискуссию мы не успеваем, наш путь обрывается на терассе японского ресторана. «Прости» шепчет мне на ухо Франсуа, пока мы рассаживаемся за стол.
«Просто если ты сам считаешь, что в тебе нет ничего такого, что может понравиться женщине, то тебе наверно виднее. Значит, я ошиблась» так же шопотом отвечаю я.
«Нет, что ты! Конечно есть. Просто такие женщины как ты обычно выбирают мужчин побогаче».
150 миллионов… можно, конечно, поискать и побогаче, но это и так неплохой капитал.
«Такие как я, в смысле продажные?» открыто иду на конфликт я.
Эту проблему так или иначе надо решать, иначе она тяжелым камнем потащит тонкую сеть наших с Франсуа отношений на дно. Я выбираю хирургическое вмешательство.
«Нет, я совсем не это имел в виду!»
В этой словестной баталии мой любитель налогообложения явно проигрывает.
« А что?» не ослабляю хватку я.
«Ты красивая, эффектная» мямлит Франсуа, разворачивая белый флаг, «Ты можешь выбрать любого мужчину».
«Ты прав. Любого, который не будет страдать комплексом неполноценности, и сможет произвести на меня впечатление. И который будет за меня бороться, доказывая, что он достоин, а не наоборот» сверкаю скальпелем я.
