— Понимаю, — расслабленно заключил он. — Как скажешь.
— Ты можешь вернуться к Дзери, — улыбнулась я вымотано.
— Уверена? — вздернул он бровь, пытливо вглядываясь в мое лицо.
— Да.
— Ладно.
Миша принес мне одежду и оставил двери открытыми, чтобы я могла его звать. А я не спеша отогрелась в воде и привела себя в порядок, раздумывая. В том, что я права относительно своего отца, сомнений почти не было. Это как знать правду всю жизнь, но предпочитать в нее не верить. Мне и так было сложно все это время, и усложнять свою жизнь не было сил.
Я вышла в спальню, осмотрелась и выглянула в окно. Как же тут хорошо! Теплые лучи заката так ярко жгли осенний леса, что у меня аж в груди защемило, а на губах ожила улыбка. Давно я так не улыбалась, по-настоящему радуясь моменту. Я спустилась по лестнице, скользнула в кухню, по-хозяйски собрала себе тарелку из всяких нарезок и булочек и направилась обратно на веранду. От прохладного ветерка помощник Михаила тут же предложил мне плед. Конечно, никто тут меня без присмотра не оставит, но это и не напрягало. Я даже воспользовалась этим — попросила чашку чая и устроилась в большом кресле с удобством. Не хватало только запаха дыма от какого-нибудь костра и кота на коленях.
Но меня будто услышали:
— Мы тебе не помешаем? — На колени мне прыгнул Дали, и на стол с противоположной стороны посыпался дождь из восковых карандашей. — А, черт…
Михаил досадливо сгреб их в сторону и положил рядом несколько потрепанных альбомов. Дзери смущенно мне улыбнулся и, подхватив ближайший стул, спустился с ним в сад.
— Еду только себе сами тащите, — глянула я на Мишу с усмешкой.
— Я рад, что тебе тут нравится, — улыбнулся он.
— А дашь и мне альбом с карандашами?
— Конечно.
Вскоре на веранде зажгли очаг, правда, дымом так и не запахло. Михаил устроился так, чтобы рисовать меня и поглядывать на Дзери. Я же выводила на листке портрет спящего на коленях Дали. Правда, когда Миша поставил передо мной бокал обещанного алкоголя, рисовать стало сложнее. Пальцы то и дело соскальзывали с карандаша, а глаза слипались все сильнее. Я широко зевнула и отложила свои жалкие потуги.
— Покажешь, что там у тебя получается? — перевела я взгляд на Михаила.
Черт, как же он был хорош за работой! Эти его выверенные движения, рельефные предплечья и длинные пальцы… А взгляды?.. Зачем я только напилась?
— У меня не очень приличные мотивы здесь, — оскалился он порочно, и мое лицо вспыхнуло так, что тепло от огня померкло.
— Ну и фантазия у тебя, Миша, — прохрипела я и закусила губу.
— Взрослые мужские фантазии, — усмехнулся он. — Коту не показывай, он ещё маленький.
Да, эротика ему удавалась отлично. И тот мотив, о котором мы припирались в лесу, вышел особенно чувственным. Он нарисовал меня лежащей в осеннем пруду. Плечи и шею облепила ряска и пестрая листва, а по раскрасневшимся щекам разбрызгались капли дождя. В моих глазах, как и в темной воде, отражалось небо, но ни капли стыда по поводу собственной наготы…
— Я так понимаю, грудь тебе нравится особенно… — хрипло прошептала я.
— Я ее фанат, — интимно прорычал он, склоняясь ниже.
— Какая бесстыдная ведьма…
— Вовсе нет…
Я отчетливо ощутила привкус алкоголя на своих губах, когда он поцеловал меня с напряженным выдохом. Дали заерзал, зажатый между нами, но все равно разразился громкими руладами, оттеняя момент. Что это вообще за магия тут такая? Откуда эта сказка?
— Я пьяная, — доверительно сообщила я шепотом, облизав губы.
— Ты два глотка всего сделала, — нежно коснулся он носом моего.
— Ещё два, и день кончится…
Тут Михаил отстранился и недовольно потянулся за мобильным.
— Нет, — недовольно проворчал он в трубку, выпрямляясь. — Нет, не сегодня.
Он уставился на меня долгим взглядом, и мне не понравилось, как тот стремительно мрачнел. Наконец, Михаил вздохнул, коротко сжал мою ладонь, извиняясь, и направился с веранды в сад.
— Я считаю, что это все — ловушка, — дергался Иса. — Это предложение устроить свадьбу на весь высший свет похоже на шантаж Серого!
Хан на параллельной линии молчал.
Я остановился в дальнем углу сада, где меня точно не услышат ни Ринка, ни Дзери. Честно говоря, я думал, что мы с Ринкой сами испортим свой вечер, зато теперь в душе теплело от иррациональной радости — вечер нам портили пока что только мои друзья.
— Я не могу лишить Ринку единственного родственника, — спокойно возразил я.
— Миш… — засопел напряженно Иса. — Он этим пользуется!
— Ты тоже так думаешь, Хан? — спросил я тишину.
Ведьмак отчетливо вздохнул.
— Все, что Иса думает о Сером, в корне неверно. Потому что слишком просто, — досадливо процедил он. — Я могу сказать лишь, что не могу вычислить его мотивы и никогда не вычислю! Даже если он сам мне их выложит! Но уверен в следующем — для него Катерина очень важна. Я навел справки. Серый ценит семью больше, чем что-либо. За своих — горой.
— Что ж он так дочь-то проворонил? — не сдержал я раздражения.
