— Не совсем так. С его дочерью не все гладко, и есть у меня подозрение, что будь он благоразумнее, она бы давно не работала в исследовательском и тем более не растила бы там Катю. Но Серый на многое закрывал глаза и выгораживал дочь.
— А можешь подробнее? — подобрался я.
То, что я помнил про эту женщину, пускало холод вдоль позвоночника, а я давно уже не чувствительный мальчик.
Её одержимый взгляд снился мне долго даже после того, как я последний раз заглянул в её глаза…
— Её должны были уволить, когда она забеременела Катей. Был какой-то серьёзный разлад и в ее отношениях с мужем — они чуть не развелись. Но все утихло, и мать Кати осталась в отделе.
Я слушал и думал об открытии Ринки сегодня. Не хотелось делиться этим ни с кем. Для нее это стало надеждой, призрачным шансом на воссоздание хоть какой-то части своей семьи, и мне хотелось обращаться с ее ожиданиями так, будто они были очень хрупкой ценностью. Но мне никто не поможет лучше, чем Хан и Иса, если я захочу помочь Ринке открыть эти двери. Или надежно замуровать, прежде чем она их обнаружит…
— Сегодня Ринка сказала, что ее отец — оборотень, — тихо сообщил я, вглядываясь в мельтешение листьев красного клена перед глазами. Стремительно темнело, и его яркость выцветала с каждой минутой, бередя неприятные воспоминания в душе. — Я бы хотел попробовать его найти.
Повисла тишина, в которой отчетливо присвистнул Иса.
— Это же редкость такая, — тихо заметил он.
Хан на лишние эмоции не растрачивался:
— Подумаю…
— Я думаю, если Серый знает и молчит, то там совсем тупиковый вариант, — высказал я свое главное сомнение.
— Может, не знает? — с надеждой предположил Иса.
— Может, — задумчиво отозвался Хан. — Но мы тут по другому вопросу. Ты намерен следовать совету Серого?
— Я намерен пока что взять передышку, — обернулся я к дому. — Хочу побыть за городом. И Дзери со мной останется — найдем чем заняться…
Я говорил, а сам понимал, насколько же по-разному меня сейчас видят они и Ринка. Нет, конечно, друзья понимали, что в моей жизни многое поменялось. Но я же знал, что они видели меня всяким. Мне даже подумалось, что быть с Ринкой таким, каким я был все эти дни, проще — я недалеко ушел от себя настоящего. А вот стать тем, кем мне хотелось быть сейчас, для нее будет нелегко. Я же убийца, зверь, беспринципная во многих вопросах тварь и безжалостный монстр… Не поэтому ли я демонстрировал Ринке себя настоящего все это время? Чтобы иллюзий не питала? А сейчас тогда кого я разыгрываю? Того, с кем ей может быть хорошо? А я могу быть таким для нее всегда?
Хочу попытаться.
По крайней мере сегодня мне так хочется забыть прошлое и начать все заново!
Я огляделся. Здесь мне всегда удавалось быть настоящим. Поэтому и любил этот дом — тут мне не нужно носить маски и защищать территорию. Здесь я тот, кем всегда хотел быть.
— Ну, хорошо, — нехотя согласился Иса. — Я прослежу, чтобы Серый вам не мешал.
— Не будет он мешать, — раздраженно бросил Хан. — Потому что Михаил согласился.
— Я согласился, да, — подтвердил спокойно. — Но всё будет не так быстро, как он хочет.
— Почему его вообще не послать? — ерепенился Иса. — Что мы все вокруг него ходим?
— Давайте без резких движений, — отрезал вдруг Хан. — Если Михаил согласен, тогда нужно идти до конца. И думаю, он прав.
— Не нравится мне это, — сопел в трубку Иса. — Но ладно…
— Дзери я бы хотел при вас оставить, — смущенно вставил Хан.
— Никто тебе его и не собирается выдавать, — усмехнулся я. — Ему на пользу. Да и нам…
— Ладно.
И мы расстались.
Я постоял ещё какое-то время в одиночестве, прислушиваясь. Запахи костра, бренди, восковых карандашей и Ринки, оставшиеся на пальцах, кружили голову счастьем. Да, мы оба сбежали. От прошлого, будущего и даже настоящего, оставшегося где-то в прошлом дне нашими криками друг на друга. И я трусил. Боялся встретиться с этим всем лицом, бросить вызов и снова принять неизбежную боль расплаты. Какая разница когда? Да и неужели Ринка питает на мой счет иллюзии? Вряд ли. Но она прибежала сегодня за спасением ко мне. И это разорвало мой мир на части. В нем не стало ничего более важного, чем эта трясущаяся девочка в моих руках. Как же снова захотелось закрыть ее от всего мира… А ведь теперь я могу это сделать. Какие бы силы ни стягивались по мою душу со всех сторон, я смогу им ответить. Но это будет потом.
Когда я вернулся на веранду, то застал ну очень интересную картину: Ринка с Дзери играли в «крестики-нолики», рисуя их восковыми карандашами на альбомном листке.
Ведьма при этом побалтывала остатками бурбона в бокале, азартно высунув язык.
— Вы что, играете каждый сам с собой? — усмехнулся я, поднимаясь на веранду.
— Нет, кто быстрее перерисует цвет фигуры, — довольно заявила Ринка, показывая мне веер из восковых карандашей в руке. — Сначала я рисую нолики у себя, потом у Дзери… и загадываю цвет, который он должен получить как можно меньшим количеством карандашей. Видишь? Мне нужно из пурпурного нолика сделать темно-синий, а Дзери делает оранжевый крестик из розового…
