А ведьма под бурбоном оказалась изобретательна и прекрасна настолько, что глаз не оторвать. Щеки раскраснелись, глаза заблестели! Захотелось перенести ее творческий азарт в другую плоскость.
— Не видно уже ни черта, — покачал я головой. Ну да, если затереть листок до дырок, цвета действительно смешиваются. — Дзери, пьяной ведьме усердия не занимать, сдавайся…
Ринка смущенно ойкнула и посмотрела на дырку от нолика.
— Я проиграла, — вздохнула она. — На столе остался только чёрный…
— Неожиданно, — улыбнулся я.
Дзери продемонстрировал растерзанный, но вполне себе розовый крестик, виновато улыбаясь. Вечер удался.
— А Дзери получает терапию? — тихо поинтересовалась Ринка, когда мы остались на веранде одни.
— Да, — рассеяно ответил я, глядя на догоравший огонь.
— А как давно это произошло?
— Больше двух лет назад, — нахмурился я. — Ты включила доктора.
— Да. — И она покусала губы задумчиво. — А ты видишь положительную динамику?
— Да. — Настроение портилось. — Он стал спокойно реагировать на прикосновения других.
Ринка нахмурилась.
— Есть мысли? — заставил себя поинтересоваться.
Она даже растерялась от моей благосклонности.
— Я специализируюсь на такого рода расстройствах, — осторожно начала она. — Интересно, какую терапию применяют для лечения Дзери…
— Могу узнать. Ты хочешь ему помочь?
— Я могла бы поработать с ним в одной интересной технике. Она особенно хороша при такого рода травмах…
— Он же не говорит о пережитом…
— Как и в рисовании, в этой технике не нужно говорить.
— А что нужно?
— Двигать глазами.
— Двигать глазами? — улыбнулся я, и Ринка покачала головой:
— Да, звучит странно, но этот метод доказано работает. Но, может, Дзери уже лечат так…
— Никогда о таком не слышал.
— Ты не врач.
— Я не ведьмак.
— Думаешь, это ведьминский метод?
— Определенно. Или транс какой-нибудь? Гипноз?
— Да нет же! — раскраснелась она снова, закатывая глаза.
— Ладно-ладно, не злись, — поднялся я и пересел к ней. — Прости. Я узнаю. И скажу Хану, что ты хочешь помочь. Рин, я это очень ценю. — Она глядела на меня исподлобья, дуя губы, и я поспешил покаяться: — Мне не стоило так реагировать. Прости. Ты хороший доктор.
— Ты-то откуда знаешь?
— Ну, я хоть и наблюдал тебя в виде толстой заносчивой бабищи в больничке, но дело ты свое знала.
— Ты врешь, Миша, — хрюкнула она неожиданно. — Ты меня там терпеть не мог и очень сомневался в результате. Я же помню, как ты орал на меня каждый раз, стоило попасться тебе в коридоре.
— Как тебе это вообще удавалось — так натурально морочить мне голову? — задал я давно интересующий меня вопрос. — Я никогда такого не встречал.
— У меня к этому дар, да, — довольно улыбалась она.
— Ох, Ринка, — качал я неодобрительно головой. — И когда же ты его в себе открыла? Что-то не помню за тобой такого…
Она перестала улыбаться и поежилась в пледе.
— Все ведьмы так умеют, Миша.
— Ну и зачем ты мне врешь?
Она что, не хочет меня отпугнуть сейчас? Смотрит испуганно из-под челки, как зверек дикий. Определенно боится. Ведьмы ведь не просто так с оборотнями не живут. Как такую вытерпеть? Да по сравнению с ней обычная ведьма покажется рядовой проблемой, но эта — разрушительной стихией. Она что, поэтому отказалась снимать ошейник? Но ведь не будешь ходить с ошейником всю жизнь, Ринка… Да и я же не подарок. Вот зачем она вдруг решила, что я не приму ее такой?
— Ты не знаешь, какая я сейчас, — прошептала она.
— А ты? Ты разве знаешь, какой я?
— Ты — жертва издевательств.
— Давно уже нет. И не надо меня оправдывать. Ты сама говорила, что я дерьмово использовал эти годы. И ты права. — Она начала было мотать головой, но я схватил ее за подбородок, вынуждая смотреть мне в глаза. — Мне не нужна твоя жалость. Я хочу быть достойным большего. Но знаю, что недостоин.
— Это не тебе решать. А мне, — неожиданно уверенно возразила она.
— И что ты решила? — пытливо сощурился я.
— Я давно все решила.
— Что хочешь Тахира?
Ведьма досадливо мотнула головой, и я выпустил ее, скрипя зубами. И что мне Сбруев-то покоя не дает? Ему до меня с Ринкой и дела нет, что паршивее всего! Зато между нами продолжает стоять костью в горле!
— Черт, да ты радоваться должен, что я хотела его, а не тебя! Ну кто в своем уме хотел бы тебя, Миш?! Я же знала о тебе только жуть всякую! Да меня закрывать в психушке было бы в пору, а не во врачи выпускать!
— Да что ты говоришь? — азартно оскалился я.
Нет, я понимал, что сам идиот — испортил-таки вечер, но ее искренние возмущения завели не на шутку и меня, и зверя. Радоваться я должен! Сейчас! Вот как раз собирался!
