Отец вскидывает на меня взгляд, зарывается пятернёй в мои волосы на затылке и прижимает к груди.
– Значит, не он… а кто тогда? Как ты меня нашла?
– Я тебя не искала, – снова дышу родным запахом, значительно разбавленным ароматами больничных манипуляций и порошка, но это всё равно мой папа. Он пахнет детством, заботой и всем, что сделало меня мною. Той, кем я есть. – Просто… я приехала с Сергеем Ивановичем поговорить. У меня к нему срочный вопрос.
– О моём здоровье небось, – смотрит на меня с лёгким прищуром, осуждает за излишнюю заботу. – Всё нормально с моим здоровьем, езжай домой.
Значит, отец не в курсе всего, что произошло. О нападении на дом Кирилла не знает, о его ранениях. Это хорошо, думаю я, и выпускаю отца из объятий.
– Ладно, пойдём в мою палату, поболтаем.
Игорь безмолвной тенью следует за нами, и я почти не обращаю на него внимания. Отец тоже воспринимает наличие у меня охраны, как само собой разумеющееся. Заговаривает мне зубы, подводя к лифту, делает всё, чтобы я не заостряла своего внимания на его состоянии, не задавала лишних вопросов. Аферист ты, папа.
В лифте внимательно рассматриваю его, он похудел, но держится молодцом, хоть и выглядит осунувшимся и бледным.
– Ты как тут вообще оказался? Это в то время, как я дозвониться до тебя не могла, ты сюда попал? – складываю дважды два, а отец виновато кивает и пропускает меня в палату.
Одноместная, очень комфортная и уютная, больше похожая на гостиничный номер в отличном отеле, чем на больничную палату.
– Дочь, не ругайся. Так было лучше.
– Кому? Ты хотя бы знаешь, сколько нервов я потратила, пока с тобой связалась? Это же было невыносимо…
– Ну, прости меня, – покаянно разводит руками. – У тебя был медовый месяц, я не хотел мешать.
– Ты издеваешься? Сам этот брак устроил, а потом переживал, чтобы не испортить мой медовый месяц с человеком, которого вижу второй раз в жизни?
Снова возмущаюсь, но быстро замолкаю, потому что всё это – уже неважно. Хватит поминать прошлое.
Я присаживаюсь в удобное кресло, как маленького, отчитываю отца, но господи…
– Я так рада тебя видеть, несмотря на твою скрытность и желание уберечь меня от всего-всего.
Но, с другой стороны, я рада, что отец всё это время провёл тут и ему было не до новостей из внешнего мира. О том, какие приключения у нас были в последние дни, молчу – не надо это папе. Ему и так непросто.
– Операция прошла неплохо, – переводит тему отец, а я киваю, внимательно его слушая.
Он, уже ничего от меня не скрывая, рассказывает, что ему прооперировали и какие прогнозы на будущее. Если не врёт, всё вполне неплохо и есть шанс, что операция отсрочила тяжёлый момент. Это… радость!
Я взвизгиваю, ураганом несусь к отцу и, обняв за шею, целую в щёку. Неужели сегодня есть место радости, не только волнениям?
– Папа, но мне всё-таки нужно поговорить с Сергеем Ивановичем, – вспоминаю о своей миссии тут, от которой здорово отвлекла меня встреча с отцом.
– Надо так надо, – отец треплет меня за щёки, чем безумно умиляет.
Я выхожу из палаты, иду в нужном направлении, но у кабинета Сергея Ивановича меня встречает встревоженная медсестра и преграждает путь.
– Туда нельзя! – заявляет и чуть ли не грудью бросается на амбразуру.
– Но почему? – не сдаюсь, мягко отталкивая её в сторону, и распахиваю дверь.
В конце концов, я дико устала для всех этих игрищ.
В кабинете, за столом Сергея Ивановича, сидит молодой мужчина в тёмном костюме и он меньше всего похож на врача. Это кто-то из полицейских чинов, а то и вовсе из прокурорских. Перебирает документы, кипами сваленные на столе, потеет, а я уж было хочу сбежать обратно, но он замечает меня.
– Вы кто?
– Я дочь пациента Сергея Ивановича, – говорю каким-то жутко писклявым голосом, а взгляд “прокурорского” прошивает насквозь.
– Какого пациента?
– Архипова Романа Егоровича. Сергей Иванович говорил, что пришёл ответ из немецкой клиники, вот, зашла поговорить об этом.
Из меня слова вылетают автоматной очередью, а “прокурорский” смотрит на меня внимательно. Откидывается на спинку кресла, вертится из стороны в сторону, стучит кончиком карандаша по подбородку.
– Тина Романовна? – ошарашивает знанием, а я киваю. – Пройдите, поговорим. Есть к вам парочка вопросов.
– А где Сергей Иванович?
– Так арестован, – со странным задором сообщает “прокурорский” и размашистым жестом предлагает войти.
То, что всё слишком серьёзно, понимаю сразу. По спине пробегает сквозняк и хочется сбросить с себя неприятное ощущение.
– И дверь, пожалуйста, прикройте, – бросает равнодушное, снова зарывшись носом в документы, коих перед ним столько, что глазам больно.
Что он там ищет?
– С кем имею честь? – присаживаюсь на свободный стул послушной ученицей, пылинки со штанины смахиваю, прямо смотрю на мужчину.
В иной ситуации я бы им даже залюбовалась, но сейчас он меня до чёртиков пугает. Я его абсолютно точно не знаю и никогда не видела, зато он в курсе, как меня зовут.
