Из всего происходящего я поняла лишь, что этот брак был опасен для него. Взять хотя бы моего отца, который хотел меня убить. Кто знает, может быть есть и другие люди, которые хотят причинить нам вред, но узнавать этого я не хотела. Нет, нужно обменять его жизнь на мою во что бы то ни стало. Это моя битва, и я должна выиграть ее в одиночку, не могу позволить опять причинить Брендону вред. Я и так слишком долго была эгоистичной, и из-за этого мы оказались в опасности.
Мне было интересно, что скажет Брендон, когда проснется. Поймет ли он, что его брак потерпел крах? Захочет ли он развестись после окончания средней школы? Я понимала, чтобы он не захотел, я дам ему это, даже если мое сердце будет разбито.
Из-за всех этих мыслей я почувствовала себя невероятно подавленной, давно себя так не чувствовала. Веки сами собой начали закрываться, и огромная волна усталости накатила на меня.
— Я люблю тебя, Брендон. Чтобы ни случилось, — произнесла я. Я начала проваливаться в сон, и мне показалось, я почувствовала, как рука провела по моим волосам, а слабый голос произнес.
— Я тоже люблю тебя, Ками.
Затем я заснула, мечтая о том, как мы с Брендоном заживем счастливо, и никто нас не тронет.
Эпилог
Прошло несколько дней, я ни на минуту не оставляла Брендона одного, даже когда его осматривали врачи. Когда Брендон пытался сесть, доктор просил его лежать спокойно. Но он никого не слушал. Только когда я приходила и повторяла то, что говорил врач, тогда Брендон соглашался. Когда доктор спрашивал его, почему он слушает только меня, тот отвечал ему, потому что я его жена, и он будет слушаться только меня, а не какого-то переоцененного врача.
Наконец, после полутора недель, Брендону разрешили перелет домой при условии, что он должен будет посещать врача, пока все его пулевые ранения полностью не затянутся, что может занять несколько месяцев. Брендон продолжал твердить доктору, что он все понял, и обещал, что будет полностью здоров к концу лета, это заставило доктора рассмеяться. Когда я забирала Брендона из больницы, одна из медсестер пожелала мне с ним удачи.
Поскольку мы все еще были под охраной ФБР, нас привезли в частный ангар, где нас с семьей Брендона ждал чартерный самолет. Когда мы поднялись на борт, Брендон потянул меня в хвост самолета, сказав, что ему нужно немного уединенности, нужно побыть без своей семьи. Он сел рядом со мной и притянул меня к своему непострадавшему боку, моя голова легла ему на плечо, а он положил свою поверх моей.
— Ками, что не так? — спросил он, пока самолет взлетал. — За прошедшую неделю ты как-то отдалилась.
Я подняла голову, посмотрела в его карие глаза цвета шоколада и почувствовала, как меня затягивает в них, точно так же, как в тот день, когда он появился у моего шкафчика. Казалось, тот день был несколько лет назад, хотя на самом деле прошло всего несколько недель. Как же я сначала боялась быть рядом с этим парнем, когда мы только поженились, как же я боялась влюбиться в него. Эта любовь привела меня к дилемме, которую нужно было решить, потому что именно эта любовь стала причиной его боли.
— Я просто размышляла о том, что случится, как только мы вернемся домой. Если ты забыл, то мы все еще учимся в школе и пропустили занятия на прошлой неделе. Я переживаю, что не смогу улучшить свои оценки и поступить в хороший колледж, — сказала я ему, не желая пока посвящать его в подробности того, что я чувствовала.
Он усмехнулся, обнял меня и прижал ближе к себе.
— Ками, не нужно волноваться об оценках или о том, получим ли мы во время высшее образование. Мама сказала, что в школу уже сообщили об инциденте, и они предлагают нам закончить оставшуюся часть учебного года на домашнем обучении, чтобы мы могли восстановиться. А через несколько недель мы выйдем на сцену за дипломами и начнем жить так, как захотим.
Больше мы не говорили, поскольку Брендон спал остальную часть пути, но мысли продолжали проноситься в моей голове. Я любила его, да, но я также понимала, что именно любовь вызвала все эти проблемы. Мы поженились не по тем причинам. Сначала нужно было встречаться какое-то время, попытаться выстроить какие-то отношения, а уж потом пожениться и перейти к занятиям любовью. То, как мы все начали, оказалось неправильным, и ничего изменить уже было нельзя.
Мы вернулись домой, Брендон все время жаловался на боль и не желал делать домашние задания. Я даже переехала в гостевую комнату, что следовало сделать еще в тот день, когда я оказалась на свадьбе своего отца.
На самом деле я не думала об отце, ни когда была дома, ни даже когда мы были в больнице. Я просто знала, что мой отец был мертв, и это знание никак меня не задевало и даже никак не повлияло на меня. Полагаю, я смирилась с тем фактом, что он ушел из моей жизни задолго до его смерти.
