– Я знаю, что бы ты предпочла. – Он сам ответил на свой вопрос, не дождавшись ответа. – Чтобы доказать тебе, насколько мои намерения серьезны, я за тобой заеду. Так сказать, встречу льва в его логове. Я позвоню к тебе в дверь, и мы вместе решим, куда нам ехать.
При мысли о Тиме, который звонит в мою дверь, я поежилась.
– Нет, – сказала я. – Этого, пожалуйста, не делай. С минуту он раздумывал, потом сказал…
– Жду тебя в ресторане "Фитцерс", Даусон-стрит. Если нам захочется, то потом мы пойдем куда-нибудь еще.
– Ладно…
– В восемь.
– Ладно.
Мне самой трудно было поверить, что я согласилась с ним встретиться.
Как всегда, я приехала раньше назначенного времени, но решила не заходить в ресторан, чтобы не сидеть там в одиночестве и не ждать Тима. Он скорее всего снова опоздает. Пунктуальность никогда не была его сильной чертой. На наши прошлые свидания он регулярно опаздывал минут на пятнадцать-двадцать, причем без всяких объяснений. Но сегодня мне не хотелось повторять прошлые ошибки: я решила, что опоздаю сама.
Я зашла в парк Тринити-колледжа, села на скамью и подставила лицо под лучи вечернего солнца. Если закрыть глаза, то можно даже вообразить, что я в Ретиро-парке. Даже на гитаре кто-то играл. Я открыла глаза и удостоверилась, что это не Нико. Играла какая-то девушка с каштановыми волосами. При мысли о Нико мне стало очень грустно. Я просто схожу с ума, сказала я себе. В этом нет никакого сомнения.
Когда я вошла в ресторан, Тим сидел за столиком. Я села напротив него и неуверенно улыбнулась.
– Ты выглядишь чудесно, – сказал он.
– Спасибо. – Сегодня мне не хотелось особенно мучиться со своей внешностью. Я оделась просто – в джинсы, белую шелковую блузку и синий жакет. Никакой косметики, если не считать едва заметного касания туши и блеска для губ. Бижутерия тоже самая простая. Ничего, чтобы могло намекнуть ему на то, что ради него я провела перед зеркалом целую вечность.
– Что ты будешь пить? – начал он обычный в таких случаях диалог.
– Ничего.
– Ты уверена?
– Абсолютно.
Я полистала меню, но оно показалось мне китайской грамотой.
– Что ты будешь есть? – спросил Тим.
– Спагетти, – ответила я первое, что пришло мне на ум.
– А что-нибудь более существенное?
– Нет, спасибо.
– Спасибо, что пришла, – сказал Тим после того, как сделал заказ. – Я так боялся, что ты не придешь. Конечно, я бы все понял, но мне было бы очень жаль. Мне очень хотелось с тобой еще раз поговорить.
Я теребила розы, которые стояли в вазе посередине стола.
– В прошлый раз я говорил с тобой совершенно серьезно, Изабель. – Лицо его выражало крайнюю озабоченность. – Я совершил огромную ошибку. Непростительную.
Я проглотила комок, который застрял у меня в горле.
– Потом я очень удивлялся, что это на меня нашло, – продолжал он. – Я был так счастлив с тобой! Я тебя любил! Я хотел на тебе жениться! – Он горестно поник головой. – Все случившееся я могу объяснить только одной причиной – меня охватила паника.
Я не знала, к чему он клонит, и начала обрывать с роз лепестки.
– Я бы с радостью изменил теперешнюю ситуацию, – заключил он свою речь.
– Ты не можешь ничего изменить, – устало сказала я. Мой голос эхом отозвался в голове, словно говорила не я, а кто-то другой. – Все вокруг стало другим, Тим.
– Что значит "другим"?
– Это значит, что у меня новая жизнь. Новая страна. Новые друзья. Новая работа.
– Ты хочешь сказать, что ко всему, что было здесь, ты повернулась спиной?
– Нет. – Я откашлялась. – Но вряд ли стоит от меня ожидать, что я повернусь спиной ко всему, что за это время с таким трудом наработала на новом месте.
– Уточни, пожалуйста, что ты имеешь в виду?
– Я уже тебе говорила. У меня теперь ответственная, хорошо оплачиваемая должность, Тим. Работа мне очень нравится. И жить в Мадриде мне тоже очень нравится. Это такой чудесный город! У меня там появилось множество друзей.
– А среди них есть кто-то особенный?
– Да. – Мне очень не хотелось пускаться в объяснения на эту тему. – У меня есть бойфренд. – И это слово мне тоже не хотелось произносить, потому что оно звучало как-то слишком по-молодежному. – Он хорошо ко мне относится.
– Чем он занимается?
– Он музыкант.
– Послушай, Изабель! Это значит, что он зарабатывает гроши!
– Одновременно он работает в фармацевтической компании.
– Вот это уже лучше, – как будто облегченно сказал Тим. – Но музыка, Изабель! Наверняка это один из тех эмигрантов, которые подражают стилю 1960-х. Этакий клон Найгеля Кеннеди!
– Да он родился в 1960-е! – воскликнула я. – И никакой он не эмигрант! И он гитарист, а Кеннеди, между прочим, играет на скрипке!
– Тогда он наверняка ностальгирует по хиппи и цветочному народцу.
– Что? – Я была вне себя. – Ты говоришь так только потому, что он не совпадает с твоим идеалом мужчины! Этаким высоколобым техновундеркиндом или безликим корпоративным клоном!
– Нет! Ничего подобного! – защищался Тим. – Я вовсе не намекал ни на что подобное… Впрочем, извини меня, Изабель.
– Нико очень порядочный, хороший парень, и я им очень увлечена!
– А как насчет любви? Ты его любишь?
– Я не знаю, – честно созналась я после недолгой запинки.
