– Слушай, прекрати говорить о себе так, словно раньше ты отличался крайней испорченностью! – не выдержала я. – Словно ты ничем другим не занимался, как только направо и налево разбивал девичьи сердца! Это же все абсолютная чушь, Тим!
– Просто у меня такое гнусное чувство по поводу всего случившегося! Мне все время кажется, что ты должна меня ненавидеть.
– Я возненавидела бы тебя еще больше, если бы ты женился на мне, а потом признал, что совершил крупную ошибку, – сказала я.
– Ты это серьезно?
– Разумеется, серьезно, – решительно сказала я, хотя еще минуту назад вовсе не была в этом уверена. – Тогда нам обоим было бы гораздо хуже, не так ли? Представь, если бы наша жизнь пошла после свадьбы наперекосяк? Мы были бы несчастливы вдвойне. – Я даже доверительно ему улыбнулась. – Тогда бы я просто возненавидела свое замужество и все, что с ним связано.
– Ты потрясающая женщина, Изабель Кавана.
– Я знаю, – сказала я, допивая свое пиво.
В машине нам стало как-то легче. Мы не разговаривали, Тим включил магнитофон, классическую музыку, которая подействовала на меня умиротворяюще. Интересно, думала я, он специально для меня выбрал эту кассету? Вкус Тима в отношении музыки мне был хорошо известен: тяжелый рок, "Лед Зеппелин", к примеру, включенный на всю мощность через динамики. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.
– Устала? – спросил он.
– Не очень.
Так странно было снова входить в этот дом, в который я больше уже никогда не рассчитывала войти, забраться с ногами на хорошо знакомый диван, свернуться на нем калачиком. Тим отправился на кухню готовить кофе. Я чувствовала себя хорошо и одновременно не очень хорошо. Чтобы отогнать глупые мысли, я покачала головой.
Мое внимание привлекла фотография на стене. Я помнила, когда она была сделана, – в день нашей помолвки. У меня на ней такой самодовольный вид, подумала я, глаза улыбаются, руками я собственнически обнимаю Тима, на третьем пальце левой руки блестит обручальное кольцо.
– Мне не хотелось ее прятать, – сказал Тим, входя в комнату с двумя кружками дымящегося кофе. – Надеюсь, ты не возражаешь?
– Просто забавно сейчас на нее смотреть, – ответила я, принимая у него из рук кружку. – Насколько я помню, меня в тот день застукали врасплох.
– Мы оба были хороши, – мрачно заметил Тим. – А на следующее утро Грег позвонил ужасно некстати и велел срочно явиться в офис.
– Бедняжка, – посетовала я.
– Я был тогда совершенно болен, – напомнил он.
– Я помню, – ответила я. – Ты еще сказал мне на следующий день, что тебя радует только одно – что такой человек, как ты, проходит через помолвку лишь однажды. – Сказав это, я прикусила язык.
– Извини, – сказал он, ставя свою кружку на камин и обнимая меня за плечи. – Очень прошу… извини меня за все, Изабель.
Я точно не знала, позволять ему себя обнимать или нет. С одной стороны, мне нравилось чувствовать его руки на своих плечах, а с другой – они вызывали во мне болезненное чувство. Честно говоря, я боялась. Я боялась того, что эмоции в один прекрасный момент могут взять верх, несмотря на все заверения Тима, а я не могла себе позволить снова в него влюбиться.
Это было бы слишком простым решением и наверняка повлекло бы за собой еще более сокрушительные последствия.
Он поцеловал меня в волосы.
– Как ты думаешь, я перед тобой извинился? – спросил он.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.
– Не надо перебарщивать, Тим. Мне трудно с собой справиться. По крайней мере, сегодня.
– А когда?
– Не знаю.
– Ты должна дать мне шанс тебе доказать, что я тебя люблю.
– Зачем?
– Затем, что если я этого не сделаю, то никогда себе не прощу.
Я положила голову ему на грудь, как делала много-много раз в прошлом, и почувствовала себя… на удивление нормально. У меня появилось чувство… надо полагать, удовлетворения от того, что мужчина, который меня бросил у алтаря, все еще любит меня. За прошедшие два года я попыталась вытеснить его из головы – и вот, он снова испытывает ко мне желание. Пожалуй, во мне зародилось даже чувство удовлетворения своей властью, чувство собственности, которое раньше мне было абсолютно чуждо. Но в то же время я боялась. Я оторвалась от Тима и снова села на диван.
Он сел рядом со мной и включил телевизор. Показывали "Прогноз погоды": в Европе повышенный фон атмосферного давления, температура в Дублине – предположительно 24°, в Мадриде – 34°.
– Там просто кипящий котел, – заметил Тим.
– Иногда действительно на то похоже, – признала я.
– Но тебе это нравится?
– Это же дом.
Он повернулся и взял меня за руку.
– Дом? – переспросил он.
– Теперь – да.
– И этот дом тоже мог стать твоим, – задумчиво сказал он. – Если бы я не был таким тупицей.
Я сглотнула.
– Мог, но не стал…
Он сильнее сжал мою руку.
– Он все еще может стать твоим, Изабель.
– Нет, не может, – ответила я, высвобождая свою руку и вставая на ноги. – Не может, Тим. И вообще, мне пора идти.
Он подал мне жакет и подхватил ключи от машины.
