– Прошу прощения, – начала оправдываться я. – Я была как во сне. А зачем вы меня искали?
– Думал, а вдруг ты захочешь куда-нибудь со мной пойти.
Я растерянно молчала. Подумать только, он меня искал! Хотел со мной куда-нибудь пойти. Но я не могу никуда с ним идти!
– Это очень любезно с вашей стороны, но…
– Что за но?
– Сейчас я никуда ни с кем не хожу.
– Это очень удобно, – обрадовался он. – Это значит, что ты спокойно можешь пойти со мной и никого при этом не обидеть.
– Нет, вы меня не совсем поняли, – уточнила я. – Я вообще сейчас ни с кем не хочу встречаться.
– Почему?
– Это связано… Не знаю, как объяснить… Просто я сейчас к этому не готова…
– Не готова? – Он смотрел на меня с удивлением. – В каком смысле ты не готова, Изабелла?
Теперь я окончательно не знала, что ему сказать. Что я не хочу себя тревожить? Что не готова себя связывать с кем-нибудь одним? И именно с ним в последнюю очередь. И все потому, что он такой привлекательный?
Любое мое объяснение показалось бы ему смешным.
– О Изабелла, тебя не съем! – продолжал он меня уговаривать. – Мы просто пойдем куда-нибудь поужинать. Или в кино. Или в кафе. Куда ты захочешь.
Я тревожно сглотнула. Сказать «да» было очень страшно.
– В чем дело, Изабелла? – спросил он. – Чего ты боишься?
– Ничего. – Мне самой стало смешно. – Чего мне бояться? Я буду рада пойти с вами в кафе.
– Сегодня?
– Сегодня я не могу, – торопливо отказалась я. – У меня дела.
– Тогда завтра?
Мне снова стало не по себе, и я растерянно замолчала.
– Так, значит, завтра? – переспросил он.
– Хорошо, завтра, – выдавила я из себя.
– Хорошо, – с улыбкой произнес Нико Альварес. – Завтра я зайду за тобой в восемь тридцать.
– Да, – подтвердила я почти машинально. – В восемь тридцать.
– Может, тебе помочь распаковать продукты? – спросил он галантно.
– Нет-нет! – быстро возразила я. – Я справлюсь сама. До завтра.
Махнув на прощание рукой, Нико расцеловал меня в обе щеки на континентальный манер. Я стояла несколько оглушенная среди своих покупок и терла пылающие щеки. Господи, взмолилась я беспомощно, не дай мне совершить еще одну ошибку! Я Тебя очень прошу!
Мы пошли в ирландский паб. Там на эстраде девушка исполняла песни в стиле Шинед О'Коннор. От этих мелодий у меня сильнее забилось сердце и по спине пробежал холодок.
– Тебе не холодно? – заботливо спросил Нико.
– Нет, наоборот, мне очень хорошо, спасибо.
Он улыбнулся.
– Что будешь пить?
– Апельсиновый сок.
– Ты уверена?
– Абсолютно.
В пабе было многолюдно. На стенах висели старые металлические щиты с эмблемами ирландского пива и плакаты, рекламирующие эстрадных певцов. На полках стояли глиняные кувшины и стеклянные бутылки, зеленые и коричневые, одну стену украшал вид на озеро Килларни. Настроение у всех было приподнятое, народ здесь собрался в основном молодой.
– Это место мне очень нравится, – сказал Нико, ставя передо мной стакан с соком.
– А я здесь раньше никогда не была.
– Нет? – Мой ответ его удивил. – Среди ирландцев этот паб очень популярен. Впрочем, среди испанцев тоже, – добавил он со смехом.
– Из здешних ирландцев я почти ни с кем не знакома, – созналась я. – И хожу я в основном с сослуживцами либо в спортивный бар, либо в уличные кафе.
– Понятно. – Он отпил из своей банки с пивом. – Ирландское пиво очень хорошее, – сообщил он через некоторое время. – Во мне, наверное, течет ирландская кровь, Изабелла.
– Меня зовут Изабель, – напомнила я ему.
Мы погрузились в молчание, и я никак не могла придумать, чем эту брешь заполнить. Он заехал за мной полчаса назад, и мы на метро добрались до паба. По дороге мы едва перемолвились словом. Он сказал, что я выгляжу замечательно (что было явным преувеличением, потому что я выглядела вполне скромно), а я ответила, что рада его видеть. Вот, пожалуй, и все, что мы сказали друг другу по дороге. Это молчание, казалось, его ничуть не тяготило. Он не делал попыток завязать со мной какой-нибудь длительный, основательный разговор ни тогда, по дороге, ни сейчас. Я даже начала беспокоиться, а не жалеет ли он о том, что меня пригласил.
Девушка кончила свое выступление, и все ей зааплодировали.
– Как хорошо она поет, – сказал Нико. – Прекрасный голос.
– Вот бы мне такой! – воскликнула я.
– А ты не поешь, Изабелла?
Мне стало смешно.
– Стоит мне запеть, и любое помещение опустеет в две секунды.
– Но может быть, ты играешь на музыкальных инструментах?
Я покачала головой.
– Единственный инструмент, на котором я играю, это мой си-ди-плеер, – сказала я.
– Какая жалость, – не скрыл он своего разочарования.
– Но музыку я люблю. – Я попыталась реабилитироваться в его глазах.
– А кто твой любимый композитор? Любимый композитор?
Я с ужасом начала шарить в своей голове. Оказалось, что я не знаю ни одного композитора, только джазовые ансамбли – «Оазис», «Клякса», «Клюква», некоторые другие, – их я еще могу как-то дифференцировать, но вот услышать разницу между Бахом и Бетховеном мне явно не под силу.
По существу, я и имен-то других не знаю, кроме Баха и Бетховена.
