– Ой, я тебя умоляю, Барбара. – Я устало прервала ее поток. – Он такой грязнуля.
– Да что ты говоришь! – не поверила она мне. – Уж ты-то должна понимать, что более сексуального мужчины на мадридских улицах не встретишь.
– Я признаю, что он привлекательный, – выдавила я из себя. – Но ты ему больше понравилась.
– Надеюсь, что так, – самодовольно заулыбалась она. – В таких ручищах каждая мечтает побывать.
Я засмеялась.
– Ты сумасшедшая!
– Ничуть, – возразила она. – К тому же кто бы говорил, только не ты…
– Ой, Барбара, я тебя умоляю!
– А что я такого сказала?
– Мне сейчас не до мужчин. У меня полно работы.
– Да что работа? – без всякого интереса возразила она. – На свете есть вещи поинтереснее работы.
Вечером, ложась в постель, я убеждала себя в том, что никакого интереса он у меня не вызывает. Я сыта по горло всеми этими одноразовыми акциями.
А в том, что у такого мужчины, как Нико, полно одноразовых акций, не могло быть никакого сомнения. В следующий раз, говорила я себе, я лягу в постель только с тем мужчиной, про которого буду знать, что это навеки. А раз ни с одним из мужчин у меня нет такой уверенности, то, пожалуй, мне лучше вообще не ввязываться ни в какие авантюры. Так гораздо лучше.
И спокойнее.
В здании, где мы с Луисом работали после присоединения к нам новой компании, было одно существенное преимущество: маленькая душевая. Теперь можно было принять душ в середине дня, если жара становилась невыносимой, или в конце дня, когда надо было переодеться и привести себя в порядок перед каким-нибудь вечерним мероприятием.
В пятницу, когда должно было состояться присуждение премий, мы все работали допоздна, потому что в этот день заканчивался наш семестр и предстояло подвести его итоги. Я принимала душ и думала вовсе не о предстоящем ужине, а о Нико Альваресе. Мне уже надоело думать о нем так, словно мне только что стукнуло шестнадцать и я снова влипла в какую-то несусветную авантюру. Но я просто не могла выбросить его из головы.
Может, во мне говорило задетое самолюбие, потому что Барбара уж точно не упустит свой шанс и кинется ему на шею при первой же возможности. А может, мне было просто интересно, смогу ли снова стать привлекательной для мужчин. Как бы то ни было, итог моих мыслей всегда оставался плачевным.
Я уже застегивала на шее жемчужное ожерелье, когда в дверь офиса постучал Луис.
– Потрясающе! – воскликнул он, оглядывая меня с ног до головы.
– Спасибо. – Я повертелась перед ним, чтобы лучше показать ему новое платье. Темно-красный шелк прекрасно оттенял мою бледную кожу.
– Вот бы мне научиться одеваться так же элегантно, как ты, – плаксиво пожаловался он. – На мне ни один костюм не сидит как следует.
– Ха! – Я слегка расправила его смокинг, чтобы тот не выглядел так, словно Луис его только что украл или позаимствовал с чужого плеча, и мы вышли на улицу.
Погода стояла отличная, ни малейшего желания проводить вечер в душном помещении у нас не было. Но мы обещали Габриэле, что будем, и нам ничего не оставалось делать, как идти.
– Наконец-то! – воскликнула Габриэла, когда мы вошли в фойе отеля, и тут же засыпала нас массой вопросов по поводу работы. Потом спросила:
– Вы, конечно, знакомы со всеми, кто будет сидеть за нашим столом? Имейте в виду, что это наши лучшие клиенты, поэтому постарайтесь быть с ними полюбезнее.
– Разумеется, мы постараемся, – ответила я за двоих. – Я даже слова ни скажу, когда Альберто Мартинес сравнит мои груди с мягкими спелыми персиками.
– Изабель! Не может быть, чтобы он такое сказал!
– То есть он это сказал не мне персонально, – захихикала я. – Он произнес эти слова по телефону и упомянул при этом «пикантную ирландесу», так что я поняла, что речь идет обо мне.
Луису мой прикол вполне понравился, а Габриэле не очень. Она натянуто улыбнулась, но тут в зал вошел Альберто Мартинес, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить хладнокровие.
Алехандро, бывший владелец компьютерной компании, приехал вместе с Магдаленой как раз к ужину. Он, вроде Луиса, явно не был создан для строгих бизнес-костюмов, но на этот раз, в отличие от Луиса, смокинг сидел на нем превосходно, и волосы не падали ему на лицо нечесаной артистической гривой.
– Слушай, какой он красивый! – прошептала я на ухо Магдалене, когда мы расселись за столом.
– Да, – сдержанно ответила она.
– Раньше я такого за ним не замечала! – я продолжала его расхваливать, и вдруг заметила, что Магдалене от моих слов явно не по себе: она нервничает, теребит салфетку.
– Слушай! – догадалась я. – А нет ли между вами чего-нибудь этакого?..
Вопрос еще больше ее смутил.
– Ничего особенного нет, – тихо ответила она.
– А не особенного?
– Изабель! – она посмотрела на меня умоляющим взглядом. – Не спрашивай меня пока. Он пригласил меня в кафе, и я согласилась, вот и все.
