Средневековая Франция охвачена мятежами. Один за другим возникают бунты и пылают родовые замки. Чарльз Осбори приезжает из Англии, чтобы проведать своих родственников, оценить обстановку в стране и помочь юной Марии Монктон вернуться в Англию, где ее ждет жених — полковник Уинстон. Но во время опасного путешествия Чарльз проникается нежными чувствами к своей своенравной и храброй спутнице. Ему не дает покоя мысль о том, что Мария станет женой расчетливого и коварного полковника. Удастся ли ему отговорить девушку от замужества, которое принесет ей лишь горе и слезы?
Сильный ветер гнал по небу косматые облака, низвергающие на землю потоки воды. Этой ночью Чарльз почти не спал, его раздражала вынужденная задержка в пути — необходимо было заехать в замок Феро, для чего ему придется сделать большой крюк. Он подставил лицо дождю. Погода как нельзя больше соответствовала его дурному настроению.
Предаваясь мрачным размышлениям, он въезжал в маленькую деревушку с единственной улицей. Она ничем не отличалась от других французских деревень — те же бедные крестьянские хижины, колокольня у церкви на окраине, неизменная ветряная мельница и таверна. Невыносимое зловоние сточных канав вызвало у него отвращение и ужас перед этим свидетельством безнадежной нищеты.
Порывы ветра срывали с деревьев последние листья, и, растерянно пометавшись в воздухе, они обессилено падали на землю, скапливаясь в придорожных канавах. Лошадь Чарльза медленно ступала по узкой улочке, мощенной блестящим от дождя булыжником. Ему встретилось всего несколько человек, и все в каких-то жалких лохмотьях. Они оборачивались на цокот копыт, он видел их лихорадочно блестящие, голодные глаза и едва сдерживал проклятия.
Франция переживала тяжелые и опасные времена. Огромные расходы на войну с Америкой практически истощили казну. Простой народ совершенно справедливо считал, что роскошная жизнь, которую вели при дворе, отнюдь не помогает Франции справиться с финансовыми проблемами. Государство постоянно повышало налоги, и, чтобы уплатить их, людям приходилось голодать. А тем временем дворянство изощрялось в увеселениях в своих роскошных замках и дворцах Версаля, в этом рукотворном раю Людовика XVI. Повсюду раздавался ропот недовольных, в умах людей зарождались бунтарские идеи.
На окраине деревни Чарльз встретил тощего старика с мальчиком лет пяти-шести, собиравших в мешок сухие ветки. Похоже, для них это единственное средство хоть немного согреться и приготовить скудную пищу. Старик вдруг споткнулся, выронил мешок, и собранный с таким трудом груз высыпался на мокрую землю. Дед и внук кинулись подбирать хворост. Чарльз спешился и помог беднякам.
Когда весь хворост был собран, на морщинистом лице старика появилась улыбка.
— Благодарю вас, сударь.
Чарльз внимательно посмотрел на него, пытаясь сообразить, сколько ему лет. Он понимал, что старик может быть моложе, чем выглядит, но, услышав ответ на свой вопрос, потерял дар речи.
— Тридцать два, сударь. — «Дед» улыбнулся, заметив в глазах незнакомца удивление. — Да, сударь, голод всех нас состарил.
Послышался сначала отдаленный, но стремительно нарастающий грохот колес по булыжнику.
Все трое взглянули на дорогу и отскочили в сторону, чтобы не попасть под карету. Кучер в ливрее нахлестывал четверку лошадей, мчавшую черную карету с такой скоростью, что их копыта высекали искры из булыжника, а колеса экипажа взлетали над дорогой.
Карета вихрем пронеслась мимо, и Чарльз лишь мельком увидел за окном светлое пятно лица женщины в обрамлении темных волос и черное платье.
— Только посмотрите на эту аристократку! — возмущенно воскликнул крестьянин. — Ну, ничего. Скоро мы избавимся от дворян и всего их спесивого племени! И скатертью им дорога — вот что я могу сказать. Эти кровососы получат то, что им причитается, — они давно уже этого добиваются. И когда им придется отвечать за все, что они натворили, им не видать жалости! — С этими словами он плюнул на землю и утер рот рукавом.
— Вы платите налоги вашему сеньору?
— А как же! Я отдаю ему все, что имею. Плачу за то, чтобы смолоть мое зерно на его мельнице. Плачу за то, чтобы давить мой виноград на его прессе. Зимой мы голодаем и вынуждены кормить детей кореньями и отрубями, от этого у них пухнут животы. Одна из моих дочерей в прошлую зиму умерла — бедняжка так мучилась перед смертью. А жена до того исхудала и ослабела, что уже не может работать. Чтобы прокормиться, мы забили всю свою скотину, а недавно ко мне в дом ворвались сборщики податей — соль искали.
— И нашли?
— Да разве от них что спрячешь?! Забрали и соль, и последние деньги — в уплату штрафа, как они сказали. От этих налогов просто житья нет. Мы с женой решили уйти из дома и бродить по дорогам. Мы бросили мебель, землю, все. Пусть забирают себе. Когда у тебя ничего нет, тебя не могут обложить налогом.
— Очень вам сочувствую, — от всего сердца сказал Чарльз, пошарил в кармане и протянул «старику» луидор. — Вот, возьмите, пожалуйста. Купите какой-нибудь еды.
Человек покачал головой:
— Где я же я его разменяю, сударь? Извините, но, может, у вас найдется что-нибудь помельче? Если я приду с луидором к булочнику или бакалейщику, это вызовет подозрения, и меня замучают приставы. Станут допытываться, откуда у меня такие большие деньги, увеличат мне налоги.
Чарльз дал взамен горсть мелких монет, гораздо меньше двадцати франков, но крестьянин остался доволен и бережно спрятал их в карман. На эти деньги, если их экономно расходовать, его семья сможет прокормиться несколько недель.
