Моя теория заключается в следующем: во всем, что происходит на планете Земля, виноват Бог. Во всем, что происходит с вами, виноват Бог. Во всем, что случалось, во всем, что случается, во всем, что случится. В любой ситуации, абсолютно в любой и всегда виноват — Бог. Только он. Всегда. У него был замысел. Он взял на себя ответственность и сделал то, что сделал. Баста. Дальше — одни красные контейнеры. Все, что теперь происходит с нами, — отрыжка его сраненькой идейки о сотворении мира. Мог бы придумать что-нибудь получше. Нино такие идеи зарезает уже на стадии замыслов. Если он знал, что получится то, что получилось, — он мудак. Если он не знал, что получится так, как получилось, то он тем более мудак, потому что взялся за то, что не смог просчитать. В войнах, в землетрясениях и в пожарах виноват только он. В глупостях и недоразумениях, в хамстве и предательстве, в несчастьях, в зверствах, да даже в том, что птицы срут нам на головы, — виноват только он. Все эти разговоры о том, что люди превратили Землю в то, во что превратили, — жидкий кровавый понос. Бог, так или иначе, допустил все, что произошло. Он или хотел, чтобы в нашей жизни были убийства и изнасилования, или болван и полудурок, который не смог помыслить, что мы очень быстро их придумаем. Бог — троечник. Не более того. Кретин, дуралей, бездарь. Бог — зазнайка. Тот еще! Не мы виновны в наших пороках — во всем виноват он. Даже в том, что я обвиняю его, — виноват только он. Нет ни в чем нашей вины. Абсолютно ни в чем. Зло, которое мы совершаем, заложено свыше. Наши ошибки — просчеты Господа. Мы такие, какие есть, только потому, что он помыслил нас такими. И если он такой, какие мы, ибо мы созданы по его подобию, — то он мудак, потому что мудаки мы… только он еще больший мудак.
Не думаю, что сейчас Гёба пересказывает это отцу Андрею.
В метро я еще раз открываю блог. Автор описывает сцену прощания двух влюбленных. Автор изображает мужчину и женщину, которые, обнявшись, стоят на коленях в центре гостиной. Незнакомый мне человек очень точно описывает мужчину и женщину, которые плачут. Он описывает мальчика, который вернулся из школы раньше обычного. Мальчик стоит — взрослые плачут. Взрослые плачут и бубнят. Мальчик молчит. Мальчик, по словам автора, наблюдает за всем происходящим как завороженный. Женщина, по словам автора, безостановочно целует мужчину. Лоб, виски, веки, брови, скулы, переносица, губы, подбородок — этим отрывком автор пытается подсказать читателю, что у моей мамы был роман с моим дядей. И автор, мать его, в очередной раз прав.
Через полчаса я сижу в ресторане. Рядом с нами обедает женщина, которая когда-то заказывала у меня праздник для львицы. Женщина разговаривает по телефону. «Приезжай сюда — здесь весь бомонд! Ну как кто? Глава МВД, глава МЧС…».
Наконец, отец Андрей начинает ковыряться вилкой в зубах — мы понимаем, что можно переходить к делу:
— Дети мои, я поговорил с Петром…
— Аллилуйя! — в унисон протягиваем мы.
— Петр попросил моего благословления на триста тысяч евро…
— Сколько?! — возмущаюсь я.
— Это по-христиански, — перебивает Гёба.
— Дети мои, пишите сценарий! Петр попросил, чтобы это было честно, чутко и брало за душу. Петр просил, чтобы ему было что сыграть. Реквизиты для аванса я вам перешлю.
— Спасибо, отец Андрей!
— Саша, а я вот у вас хотел спросить…
— Слушаю, отец Андрей.
— Выходит, ведущие не сами шутят? Выходит, все шутки им пишете вы?
— Нет, это не совсем так. Мы создаем фундамент. Пять, шесть страниц текста. Во время программы ребята много импровизируют. Получается где-то пятьдесят на пятьдесят.
— Но они все равно часто проговаривают шутки, которые вы написали?
— Ну не только я. Нас, сценаристов, десять.
— Никогда бы не подумал — так живо выглядит!
— Значит, они хорошо выполняют свою работу.
— Саша, а вы вообще воцерковленный человек? Вы бываете в храме?
— Вы знаете, отец Андрей, недавно проходил мимо и почувствовал острую необходимость зайти внутрь, приобщиться, так сказать, к прекрасному, но потом вспомнил, что в Ветхом Завете сказано, что ни в коем случае нельзя поддаваться своим искушениям, — и прошел мимо.
— Шутите все! Ну Библию-то хоть почитываете?
— Конечно, я думаю, что ее написала группа очень талантливых авторов.
Когда батюшка уходит (посчитав, что для нас будет большой честью оплатить его «Вдову Клико»), Гёба переключается на меня.
— Ну рассказывай!
— А что тебе рассказывать? Я сам только что узнал.
— Есть у тебя идеи? Кто бы это мог быть? Флюгер? Хасид?
— Нет, точно не они.
— Ты прочел всю книгу?
— Первые глав десять… а ты?
— Только последнюю.
— Он ее уже выложил?
— Да, он как-то странно выкладывает главы. Но с чего ты взял, что это «он»? Может, какая-нибудь «она»?
— Нет, женщина не могла так написать. И что там в последней главе?
— Твои похороны.
— Точно! Как же я сам не догадался?! Он же начинает с моего рождения…
— Довольно реалистично, сто́ит заметить, описаны. Думаю, они такими и будут.
— Я, к сожалению, на них не попаду.
— Думаешь, это не парни?
— Нет, совершенно точно нет. Никто из них не мог знать про моих родителей.
