— Еще какая! Тандем и народ мыслили по-разному. Неодинаковые у них были предпочтения. По всем опросам, с большим отрывом лидировал Дед Мороз. Именно старик из Великого Устюга должен был стать символом Олимпиады, но в здании за большой кирпичной стеной он никому не понравился. Получался — ой. Уже вроде как все решили, все довольны, а потом вдруг выясняется, что народ собирается голосовать иначе. Какая характерная история для нашей страны, не правда ли? И все это выясняется за несколько дней до голосования! Дед Мороз лидирует по всем фронтам, за него и Камчатка, за него Сыктывкар, беда только в том, что лидеру страны он не очень нравится. И что делать? Вопрос! Умные ребята и рады бы за ночь наклепать на Деда Мороза компромат, но он вроде как чист, добр и свят. В него дети верят! В общем, сидим мы с Флюгером перед очередным совещанием, и вдруг подходит к нам какой-то паренек, серенький такой, в костюмчике, и говорит: «Вы сценаристы?» «Не без этого», — по-довлатовски отвечаю я. «Ребята, — говорит, — есть такое дело… Дед Мороз должен взять самоотвод». Мы ржем. Он молчит. С места не двигается. Я понимаю, что нужно успокоиться. Беру себя в руки и задаю, как мне кажется, весьма резонный вопрос. «Простите, — говорю, — но как же он может взять самоотвод? Он же несуществующий персонаж!» — «А это уже, ребята, ваша забота — вы же сценаристы!» — отвечает он. И вот я смотрю на Флюгера, он смотрит на меня, и мы понимаем, что у нас есть что-то около пятнадцати часов, чтобы придумать, почему, мля, Дед Мороз берет самоотвод!
— Ты серьезно?
— Абсолютно!
— И что вы придумали?
— Подагра!
— Ну а если честно?
— Ничего! Ты издеваешься? Мы смеялись целые сутки! Как тут можно что-то придумать? Нет, у нас, конечно, были идеи: Флюгер предлагал самоубийство, а я — запой, но, к счастью, уже на следующее утро все решилось само собой. Пришел тот же паренек и сказал: «Дед Мороз прислал письмо — записывайте!» Я записал. Получилось что-то вроде того, что если Дед Мороз выиграет голосование, то все права на использование его образа перейдут Олимпийскому комитету, а он, наш любимый Дедушка Мороз, наше счастье, вера и гордость, конечно, не может принадлежать чужеземцам, и потому Дедушка Мороз отказывается от участия в гонке и берет самоотвод!
— Сюрреализм!
— Чистейший…
— А выиграл-то кто?
— Ну как это кто? Выиграли те, за кого проголосовали полтора миллиона граждан.
— Но мнения-то совпали?
— Поразительным образом!
— Об этом написано в твоем блоге?
— Не знаю, вроде нет, во всяком случае, я еще не читал.
— Если да, то понятно, за что тебя выперли.
— Да ну, брось! Кого может заинтересовать эта история?
— Но это же международный скандал!
— В чем скандал? В том, что у парня спросили, кто ему нравится? У него спросили — он ответил. Он же не сам это все сделал. Кто-то хотел выслужиться, а дальше все просто совпало. Никогда никаких концов ты не найдешь. Тоже мне, скандал! Наша страна таких скандалов по сотне на завтрак переваривает. Даже если это появится в блоге, то уже ни на что не повлияет. А вот то, что там написано про Нино — вот это действительно хреново.
— Выходит, это Флюгер?
— Нет, совершенно точно нет!
— Почему ты так уверен?
— Не стал бы Флюгер писать роман. Зачем ему это? Кому вообще в наше время может прийти в голову писать роман? Что это за чепуха? Сколько получают эти арт-задроты? Сколько можно заработать, написав роман? Кто из сценаристов, с нашими зарплатами, станет марать руки литературой? Да я за одну страницу сценария вечера, посвященного брит-мила, получу больше!
— Ну, хорошо, тогда кто же все это написал?
— Выходит, что я…
Я затыкаюсь. Беру в руки телефон. Пока мы разговаривали, неизвестный мне ублюдок выкладывает новую главу. Я продолжаю читать.
