– Цыц ты! Не сметь у меня язвить! – взвился бывший участковый. – Лучше слезь со своей голубки, ястреб, и марш ко мне. Помощь мне твоя потребна срочно! Я и с ними один не управлюсь, а их трое гужуется!
– С кем не управишься, отец?
– С Карпом и корешами его. Пьяные в дым, второй день, по слухам, гудят беспробудно. – Милонопоклонов сильно волновался. – Если брать с поличным, то сейчас или никогда, пока он ослабевший от водки! За помощью я к тебе, Крутой. Мы с тобой на пару Карпа треханем, авось узнаешь от него что интересное. Ну а у меня версия насчет него железобетонная!
– Где встречаемся, отец? – спросил Гектор.
– У поворота на ферму, на шоссе. – Милонопоклонов, судя по возбужденному тону, обрадовался. – Через двадцать минут. Карп у себя в халупе с гостями. Я покажу.
– Милон Поклоныч нечто интересное нарыл. Старая гвардия неусыпно бдит в Кукуеве, – объявил Гектор. – Сеня, трагедию отставить. Соберись. Ты еще пока в органах служишь. Поедешь со мной. Катя… ты останься, пожалуйста. Тебе на сегодня достаточно впечатлений.
– Я с тобой, Гек, – заявила Катя. – И со мной полный порядок. А впечатлений много не бывает.
Гектор с восхищением посмотрел на любимую. Полосатик-Блистанов вытер рукавом худи заплаканное лицо и тоже покосился на них: муж и жена!
Еще не рассвело. Лишь небо над Окой на востоке посветлело. И луна вылиняла, обернувшись небесным прозрачным стеклышком. Они гнали по кукуйскому тракту в предутренней мгле. У поворота их поджидала старая «Нива». За рулем ее – Милонопоклонов.
– Жена-писательница следом увязалась? – просипел он, высовываясь из окна «Нивы», созерцая их всех. – А еще кого с собой прихватил, Крутой?
– Капитан полиции Блистанов, начальник отдела в подмосковном Полосатово, – отчеканил Арсений глухо, он еще не совсем протрезвел. – Я в Кукуеве в отпуске. А у вас проблемы, коллега?
– Чешите за мной, не отставайте, – игнорируя его вопрос, приказал Милонопоклонов, и его белая «Нива» поползла по дороге, кряхтя мотором, подпрыгивая на ухабах.
Поля, поля картофельные, гороховые, бурты кормовой свеклы, турнепса и брюквы, закрытые от дождей пленкой. Лес – еще ночной, окутанный дремой и тьмой… Луг заливной, косогор, а на нем – покосившиеся столбы электролинии, ведущие к нескольким заброшенным сельским домам в заросших палисадниках. «Нива» остановилась, и Гектор сразу притормозил.
– Отсюда пехом к ним. – Милонопоклонов, потирая поясницу, выбрался из машины. – Иначе они сундук ваш на колесах засекут, всполошатся. Крайняя изба слева. Остальные пустуют давно. А крайняя – родительские владения Карпа, он после отсидок всегда домой возвращался. Больше-то некуда.
– С чего вдруг нам с тобой Карпова трясти, отец? – резонно поинтересовался Гектор. Они уже шли следом за Милонопоклоновым к дому на окраине заброшенной деревни.
– Улиту, зазнобу свою прошлую, у Савки-подельника сто лет назад отбитую в драке, он ведь грохнул – вот с чего, – ответил Милонопоклонов.
– Не верю, отец, – возразил Гектор. – И Буланова убили, знаешь ведь уже новость наверняка. Все одно к одному – цепочка.
– Думай свое, но ты – чужак здесь, – отрезал Милонопоклонов. – А я их сорок пять лет, зараз, знаю. Вы Улитке-дуре при Карпе налом заплатили, она их небось в лифчик заховала, а Карп… он же запойный. Денег у него своих нет. Улитке по хозяйству помогал за харчи. И вдруг купюры замаячили в близком доступе!
– Но мы же вам сказали: сумма небольшая была, за овощи и яйца, – вмешалась Катя. – Неужели за нее Карпов решился убить свою давнюю знакомую?
– Карп? Да он за копейку замочит, если водки душа алчет, – хмыкнул Милонопоклонов. – Узнал я про смерть Улитки и сразу на него глаз навострил. Пусть вы свои бредовые сети плетете насчет старого убийства Елисеева, а коллеги заречные свинарей Любимовых закрыли в ИВС – все туфта. Карп! Он ее кончил. Они с дружбанами второй день бражничают у него. На какие шиши, спрашивается? На Улиткины.
– И он же, по-твоему, отец, прикончил Буланова? – удивился Гектор.
– Про Кроликовода помолчу пока. Одно дело – в один день. Правило мое еще со службы, – заявил Милонопоклонов. – Значит, расклад следующий: их дома трое. Карп, Бурляй да Колян Строчков. Сроки раньше мотали первые двое, Колян – тракторист здешний, с пути они его сбили, в компанию свою затянули. По дури своей он заступиться за Карпа
И вдруг…
– «Станция Таганская! Доля арестантская!»[25]
Из старого домика с резными наличниками на подслеповатых окнах, выкрашенного в голубой цвет (очередного фантома из кошмара Серафима Елисеева), утробно ревели на всю округу пьяные глотки.
Гектор перепрыгнул через низкий штакетник.
