Но то, что еще мог позволить себе Клавдий Гален, уже не могли делать средневековые ученые. А если «позволяли», то отправлялись на костер инквизиции, как Сервет и Ванини. Либо их ждала судьба Везалия, также погибшего в результате преследований инквизиции.
Фундаментальный вклад в приматологию внес Карл Линней (1707 — 1778). И в наши дни его классификация приматов остается в главном верной. Это он впервые, как упомянуто, дав само название «приматы», объединил в еще весьма небезопасное время человека, обезьян и полуобезьян в один отряд, да к тому же присвоил ему термин, использовавшийся в церковной иерархии. Напомню, что род Homo у Линнея включал наряду с видом человека разумного — Homo sapiens, вид человекообразной обезьяны — Homo troglodytes, или с 10-го издания Homo sylvestris. Вот насколько он считал их сходными! А ведь Линней был верующим человеком и побаивался столкновений с клерикалами. Можно представить себе, каких душевных сил стоила ему верность науке.
Создавая «Систему природы» в 1735 г., Линней еще понимал ее в виде «четкой цепи произведений Творца». К концу жизни Линнея роль Творца в системе существенно сократилась. Изменение взглядов Линнея прослеживается на примере развития им классификации приматов. 14 февраля 1747 г. он писал петербургскому натуралисту Иоганну Гмелину: «Не угодно (не нравится) то, чтобы я помещал человека среди антропоморфных; но человек познает самого себя. Давайте оставим слова, для меня все равно, каким бы названием мы ни пользовались; но я домогаюсь (узнать) от тебя и от всего мира родовое отличие между человеком и обезьяной, которое (вытекало бы) из основ естественной истории. Я самым определенным образом не знаю никакого; (о) если бы кто-либо мне указал хоть единственное. Если бы я назвал человека обезьяной или наоборот, на меня набросились бы... все теологи. Может быть, я должен был бы это сделать согласно науке». Вот ведь какие соображения терзали великого классификатора природы!
Известно, что еще за 15 лет до этого письма Линней внес в свой «Лапландский дневник» (11 июля 1732 г.) довольно дерзкие мысли о «нашем собственном виде». Если рассматривать особенности наших зубов, рук, пальцев и ногтей, писал молодой Линней, то невозможно не осознать, «в каком близком родстве мы находимся с павианами и другими обезьянами, дикими людьми лесов...» Значит, еще в первой трети XVIII в. Линней видел огромное сходство человека с обезьянами и, надо думать, прошел через немалые сомнения, прежде чем решился — через 26 лет, в 1758 г. — использовать слово «приматы» для обозначения единого отряда млекопитающих, куда вместе с человеком отнесены обезьяны и полуобезьяны!
Конечно, церковники не остались в долгу. В Папской области сочинения Линнея были запрещены, в Риме их обсуждение разрешено только с 1773 г. Задумаемся, что означали для религиозного Линнея, для его близких подобные ограничения со стороны официальной, почитаемой церкви?
Давление церкви болезненно отразилось на творчестве Жоржа Бюффона (1707—1788), которому принадлежит заметная роль в истории приматологии. Бюффон известен не только своей гигантской, 44-томной «Естественной историей», где отведено немало места описаниям обезьян (полтора тома и дополнение). Это был прогрессивный для своего времени натуралист, один из предшественников Дарвина на пути к теории развития организмов, что уважительно отмечал сам Дарвин. Бюффон, собственно, первым описал и изобразил гиббона, правильно употребляя термин «орангутан», дал весьма грамотное описание шимпанзе (под названием Жокко), подытожил знания о других обезьянах. Он не только признавал сходство и родство обезьян с человеком, но даже утверждал, что могло иметь место скрещивание человека с обезьянами, «приплод от которых влился в один и другой вид» (замечу, что последнее поныне не известно науке).
И тот же Бюффон впервые назвал человека «двуруким» (bimane) в отличие от «четвероруких» обезьян. Ни анатомически такое разделение не оправдано, как сегодня хорошо известно, ни сам Бюффон не ставил себе задачу так расчленить отряд приматов. Но это уже сделали другие.
Немецкий анатом-креационист И. Блуменбах в 1775 г. вместо единого отряда приматов ввел два отряда: Bimanus (двурукий), куда отнесен только человек, и Quadrumana (четверорукие) — обезьяны и полуобезьяны, что вскоре закрепил законодатель естествознания того времени и главный креационист Европы Жорж Кювье. На 100 лет «не стало» отряда, «не стало» линнеевского слова «приматы», «не стало» родственной связи между человеком и остальным животным миром.
Повторим: не повинен в этой акции Бюффон. Однако объективно он ее предварил, а в его трудах немало противоречивого и об обезьянах. Отмечая их близость с человеком, он в другом месте сообщает, что они «льстивы, похотливы, лукавы, маниакальны, отвратительны» и сходство с человеком у них только кажущееся, а по «темпераменту и интеллекту» слон и собака к нему даже ближе, чем обезьяна...
